Чтение онлайн

Беседка, из которой старушка осуществляла сие оперативное действо, густо заросла виноградником по бокам, но сверху лозы было меньше, и у нее складывалось иллюзорное представление о том, что наблюдение ведется скрытно, тогда как Федя видел ее «пост» сверху.

Федино оперативное мышление, дремавшее два года, тут же восстановило недостающие звенья, связало старушку с лейтенантом-молчуном, и он спустился вниз по лестнице.

— Добрый день, — сказал он, улыбнувшись.

Но, видимо, от забора, где он находился, до беседки было достаточно далеко, старушка не разглядела улыбку и до нее не дошло, какой хороший парень желает с ней поговорить. Старушка, поняв, что разоблачена, птицей выпорхнула из беседки и понеслась к дому, не позволив Феде закончить фразу и пожелать ей еще здоровья и долгих лет жизни.

— Эх, бабуля, — вырвалось у него слово, никак не подходящее для установления контакта.

Но долго огорчаться у забора ему не пришлось. Из-под крыльца дома на него покатился огромный рычащий шар, пса распирало желание разорвать Федю на куски. И он, несомненно, сделал бы это, если бы не короткая цепь. Она рванула его за горло и опрокинула на спину. Пес захлебнулся на какой-то момент, но вывернулся, стал на лапы и залился таким оглушительным лаем, что через мгновенье к нему подключились собаки близлежащих дворов.

«Не получилось, — подумал Федя, — теперь даже, если кто и выйдет из дома, с ним не поговоришь». Ведь он не Остап Бендер и не рискнет вынуть из кармана зеркальце, одна сторона которого выкрашена в красный цвет и которое может сойти при случае за удостоверение личности сотрудника угрозыска.

Чтобы не дразнить дальше пса, не вызывать гнева хозяев и соседей, он отошел от забора и вернулся к лестнице. Медленно поднимаясь по ней вверх, он вдруг почувствовал на себе чей-то взгляд. Может, это смотрела из-за занавески своего дома знакомая ему старуха, а может, кто-то другой, и этот другой имел какое-то отношение к тому, что произошло здесь позавчера. А раз так, Федя на всякий случай решил сделать то, что должен был сделать на его месте любой профессионал. Он прошел сквозь кусты, подбежал к остановке, запрыгнул в салон последним, исключив таким образом «хвост».

Проехав одну остановку, он сошел возле универсама и нырнул в толпу, что сновала вдоль торговых рядов, где продавали овощи и фрукты, «Сникерсы» и «Баунти», «Пепси-колу» и шоколад, ликеры, водку и сухие вина. Зайдя за один из киосков, Федя снял с головы кепочку, сунул ее в сумку, где лежала грязная бельевая веревка, пересек мост поверху в обратном направлении и ничего подозрительного не заметил. Такое могло быть в двух случаях. Либо слежки и преследования не было, либо за ним следили профессионалы. Второе, разумеется, исключалось: только и дело профессионалам, чтобы заниматься слежкой за отдыхающими.

Вернувшись домой, он обнаружил хозяйку, стоящую в странной задумчивости посреди двора.

— Что-то изменилось, — сказала она, — а что — не пойму…

— Я вас не нашел, — соврал Федя, — и позаимствовал веревку: сумка у меня упала в овраг, пришлось доставать… чуть шею не свернул… Но вы не беспокойтесь, я ее постираю.

Взяв у Тамары ведро, он начал хозяйственным мылом отстирывать веревку. Сменив пару раз воду, он стал вешать веревку на старое место.

Вернувшаяся с пляжа Магда увидела его за этим занятием и сострила:

— Зачем тебе веревка? Уж не собираешься ли ты повеситься на ней от тоски? И где это твой сосед, женишок наш? Что-то его третий день не видно?

Федя ничего не ответил ей, удивившись тому, что Тамара не рассказала о случившемся своей подруге.

Вечер он провел в своей комнате, поражаясь, что, несмотря на волнения и пребывание на солнце, у него нет головных болей. То ли он, как когда-то говаривал Мишка, адаптировался, то ли стрессовая ситуация отодвинула его болезнь на третий план.

Он уснул с мыслью, что завтра, наконец, пойдет на пляж и с этого дня будет полноценно отдыхать.

Но настало утро, взошло солнце, и в дверь постучали. На пороге стояла хозяйка и какой-то небритый мужчина с сумкой через плечо.

Мужика не надо было представлять. Это был Мишкин брат. Те же глаза, тот же овал лица, только, в отличие от младшего, старший не выглядел богатырем. Видимо, работа в шахте не предполагала таких мышц, как у младшего.

— Валера, — сказал мужик и протянул руку.

— Федя, — ответил Внучек, предполагая, что ему придется выдержать еще один допрос… Но этого не случилось. Наверное, хозяйка уже сообщила кое-что о Мишке.

Федя передал Валере вещи брата и оставшиеся деньги. Валера, не считая, бросил их в сумку и сказал:

— Я подожду здесь, хозяин сейчас соберется, и мы поедем в прокуратуру.

Через четверть часа появился хозяин, но и Феде, и Валере было ясно, что в таком состоянии с ним можно было ехать только в вытрезвитель. И одно только было непонятно: с утра он успел набраться или не протрезвился с вечера.

— Михалыч, — сказал хозяину Федя по-свойски, — отдохни малость, мы тут с Валерой договорились вдвоем к следователю съездить… Я уже там был, дорогу знаю…

Выходя на улицу, они столкнулись с хозяйкой, которая без слов все поняла и бросила на Федю благодарный взгляд…

Пока ехали на автобусе, разговорились, и Валера объяснил, почему он сумел так быстро прилететь в Сочи. Оказалось, что он был в Москве в отпуске. Его жена, получив телеграмму, позвонила в Москву, и он в тот же день поехал в аэропорт.

В коридоре прокуратуры они увидели троих молодых парней, сидевших у дверей кабинета следователя. Это были вчерашние Федины знакомые. Правда, сегодня на их лицах не было наглости, на вхождение Феди и Валеры в кабинет они никак не отреагировали.

Федя представил следователю Коломийца-старшего и вышел на улицу, не желая ждать в коридоре и слушать разговоры упомянутой троицы.

Валера, однако, быстро присоединился к нему.

— Едем в морг, — сказал он.

— Зачем? — возразил Федя. — Я знаю, что там нам скажут: приезжайте с гробом и свидетельством о смерти… Ни того, ни другого у нас нет.

— Ты прав, хозяйка мне адрес столяра дала.

— Я слышал о нем. Тамара говорила, что у него золотые руки.

— Золотые руки, золотые руки, — задумчиво произнес Валера, когда они входили в автобус, — руки руками, а где в Сочи дерево взять. Сочи — что тундра…

— Есть у него дерево, — успокоил его Федя, — этот столяр работает сторожем в дендрарии… Может быть, он пользуется выбракованными деревьями.

Со столяром договорились быстро. За божескую цену для лета тысяча девятьсот девяносто третьего года он взялся к завтрашнему дню сделать гроб и ящик и тут же порекомендовал другого специалиста, который мог бы гроб оцинковать и опаять. Столяр тут же позвонил ему, сообщил размеры и назвал Валере цену.