Чтение онлайн

Я лишь пожал плечами. Не приходило в голову интересоваться такими вещами.

– "Хмарь" вызывает довольно сильное привыкание уже после первого применения. Пять - семь инъекций и ты уже не сможешь оказаться от него никогда без сложного и дорогостоящего медицинского вмешательства... Да и то не факт. Как правило, ломка наступает примерно через неделю после последнего употребления "хмари". Сильнейшее физическое привыкание, с минимальным влиянием на психику.

– И зачем гробить своих же специалистов наркотой?
– не совсем понял я.

– А вот тут мы переходим к самому интересному: наркотик, при своевременном употреблении, наносит вред организму не более чем, например, курение. Понимаешь?

– Идеальный "поводок"...

– Верно, - согласился Каас.
– Итак, твоя цель: Иван Игоревич Колесников. 30 лет. Работает под видом преподавателя в одном из московских университетов. Место проживания: студенческое общежитие этого университета. Вместе с ним в качестве прикрытия проживают два "соседа": двадцатипятилетний Корнилов Игорь Станиславович и 23-летний Клешко Мыкола Степанович. Оба ранее были в рядах украинских наёмников. Прошли неплохую подготовку у американских и израильских инструкторов.

– Выбор нас в качестве исполнителей не случаен? Кто из них маг?

– Наконец-то начинаешь думать, - Каас усмехнулся столь гнусно, что я, не сдержавшись, скривился.
– Сам Колесников. Более подробную информацию получишь уже на Оруже. Выбор ещё двух членов группы захвата за тобой.

Минимум информации... Боится утечки?

– А...

– Колесникова брать живым, остальных убрать. "Хмарь" уничтожить. Любые информационные носители доставить сюда. Есть вопросы?

***

Вот я, наконец, и оказался в столице родного государства, где вот уже без малого 2 года по "легенде" грызу гранит науки. Интересно, что где-то в одной из общаг МГУ действительно есть комната, где лежат мои личные вещи, с которыми я "поступал", и что мой "сосед по комнате" меня реально узнает. Интересно было бы там побывать. Что ещё сказать... Через полчаса пребывания в Москве я понял всего одну вещь: мне здесь не нравится. Оруж и без того считается самым перенаселённым из известных "параллелей". Выходцы из других миров чувствуют себя неуютно даже в моем крошечном, по местным меркам, городке. В стольном же граде было не просто плохо, а не-воз-мож-но!

Впрочем, долго "горевать" мне вновь не дали возможности. Сразу из местного транспортного терминала, располагающегося, к слову, в одном из технических помещений главного универсального магазина страны, мы отправились на уже знакомой мне (или аналогичной той) "Волге" к окраинам города "на дело".

Долгий путь по пробкам вечерней Москвы мы проделали молча. Клемчук, ловко управляющий наследием советской эпохи (хотя, может, машина и не настолько старая, но как звучит!) , был не настроен на дружественную беседу. Отчего-то опять надутая Катя с флегматично жующим зубочистку Джеком рассматривали окрестности, а я думал о том, что очень соскучился по матери, брату и сестре.

– Так, наблюдение сообщает, что Колесников на месте, - неожиданно "ожил" чекист.
– Вы работаете под "козырьком" нашей конторы. Возьми в бардачке "корки".

Выкинув из головы лишние сейчас мысли о доме, я достал из ящика три удостоверения сотрудников ФСБ. Распределив их по принципу "физиономия - фотография" среди членов группы захвата, я вновь отвернулся к окну, но...

– Будем на месте, через 10 минут.

Я лишь кивнул, крутанув затекшей шеей, и, прислушавшись к организму, попросил:

– Сверни во двор. Почти три часа ехали.

Клемчук без возражений выкрутил руль.

– К мусорным бакам, - указал я на ряд выкрашенных в противно-болотный цвет контейнеров.

Каас вновь повиновался.

– Катюшка?
– повернулся я к уставившейся на одинаковые серые пятиэтажки напарнице.

Та лишь дёрнула уголком губы и презрительно хмыкнула.

– Джек?
– перевел я взгляд на друга.

Тот молча, не теряя достоинства, кивнул.

В машину мы вернулись через две минуты.

– Все оправились или кому ещё надо ванну принять или выпить чашечку кофе?

– Поехали, - беззлобно махнул я.

Судя по моим внутренним часам, которые я неплохо натренировал за время моей службы в ОБиЗ, к девятиэтажной серой "свечке" студенческого общежития мы подъехали уже через семь минут. Наручные часы показания моего организма подтвердили.

Мои ребята, уставшие от долгой поездки, с удовольствием выбрались из салона. Я попробовал последовать их примеру, но был схвачен железной рукой за запястье.

– Задержись!

Сделав ребятам успокаивающий жест рукой, я вновь плюхнулся на пассажирское кресло.

***

– Что он хотел?
– спросила Катя, когда через две минуты я выбрался из сразу же стартовавшей машины.

– Объяснил, что никогда не простит нам убитых ребят, - нехотя произнес я.
– И рассказал о том, какие мы все уроды. Наболело у мужика. Так! Всё потом! Работаем.

Катя лишь склонила голову, но по её губам я успел прочитать, что она думает о Клемчуке. Склонять бедного эфэсбэшника на все лады она продолжила до того момента, пока мы не оказались возле проходной общежития. На месте вахтёра восседала неопределенного возраста "ближе к 60" дама с таким лицом, что мне на ум пришло лишь слово...

– Бульдог, - прошептала "снявшая" моего языка эпитет Катя. Такое единодушие заставило меня вновь мысленно улыбнуться над ходом мыслей напарницы.

– Здравствуйте, - вежливо обратился я к привратнице.

– Чего?
– невежливо буркнула тётка, окинув нас подозрительным взглядом, особо задержавшись на Кате.
– К кому?

– В 326-ю, - вежливо ответил я, включая подавитель GSM-сигнала и ещё пары беспроводных стандартов. "Проводной" интернет и телефон уже должны быть "кем-то" отключены.

– Докумен..., - сварливо начала тётка, но тут же осеклась, когда поверх журнала записей легла "корочка" ФСБ.
– Проходите.

На третий этаж мы буквально взлетели. Адреналин в крови гнал нас вперёд. Как только подъём закончился, я остановился на площадке и оглядел своё воинство. Катя, для этого "посещения" родного мира выбравшая очень короткие лёгкие шортики (это может быть удобно???!!), кеды и облегающий топик, поверх которого набросила яркую кожаную куртку, скрывающую оперативную кобуру, выглядела хоть и слегка возбужденной, но вполне собранной и сосредоточенной. Джек, вырядившийся в классический черный костюм с белой рубашкой и, учитывая свой аристократический облик, выглядевший нуворишем или сыном такового, был бесстрастен и готов ко всему. Отдельно отметив, что на фоне "аристократа" я в своих "расхоженных" кроссовках, синих джинсах, простой футболке и классической черной армейской куртке М65 смотрюсь бледновато, я махнул рукой: "Начали!".