Игры на свежем воздухе
Шрифт:
– Поймали?!
– жадно спросил старик, подавшись вперёд.
– Убит, - ответил Валька и сам удивился взрослой жёсткости своего тона.
– Спите спокойно, Сергей Витальевич. Вторжения не будет. некому его готовить.
– Ты правду говоришь… внучек?
– еле слышно спросил Берёза, нава лившись на ограду кафе. Валька выдержал его взгляд и кивнул. Старик как-то сразу сгорбился. Вздохнул. И тихо сказал замершему поисковику:
– Веди меня, что ли, Миш… Отдохнуть надо. Теперь можно отдохнуть -то…
Валька какое-то время стоял около ограды, провожая взглядом удаляющихся людей. За его спиной Олеся сказала задумчиво:
– Надо, чтобы могилы не раскапывали.
– Михаил постарается, - ответил Димон.
– Он на следующее лето сюда двести человек привезти грозится - скать будут и охранять.
– Приедешь на следующее лето, Валь?
– спросила Олеся.
– Поможем копать.
– Поедешь ко мне, поможешь маму уговорить, - повернувшись, весело ответил Валька. Он хотел спросить: "А ты, Дим?" - но тот выбирался из-за стола с угрюмым видом:
– Отлучусь, - пробормотал он.
– Погоди, - вдруг остановил его Симо и, нагнувшись, достал из своей сумки, стоявшей у ножки столика, свёрток бумаги.
– Вот что, ребята, - он обвёл всех троих взглядом.
– Я знаю, что вы не получили ни подарков, ни даже устной благодарности. И это правильно. Да, правильно!
– повысил он голос, видя, как ребята запереглядывались.
– Правильно, потому что есть вещи, которые не афишируют. Но… это всё-таки вам.
Он раздёрнул бумагу - и на пластик стола выползли, сверкнув синевой клинков и чернёным серебром рукоятей, три больших кинжала, полувылезшие из кожаных ножен.
– Камы!
– воскликнул Димон.
– Это нам?!
– Вам, - необычно торжественно ответил капитан Йованич.
– От многострадальной и прекрасной родины моей - вам, славянские братья… и тебе, сестра.
Подростки не говорят и не любят высоких слов. Димон молча взял одну из кам, выдвинул лезвие и прочитал надпись на нём:
– Без дела не вынимай - без славы не вкладывай.
…Капитан Йованич ушёл, а они всё ещё сидели в кафе, лениво подъедая остатки мороженого. Молча сидели. Потом Димон всё-таки "отлучился" - и прошло немало времени, прежде чем они забеспокои-лись.
– Небось, унитаз пугает, переел мороженого, - сказала Олеся, но
Валька не засмеялся, а встал и пошёл поинтересоваться, долго ли Димон собирается быть "в отлучке". Кабинки были пусты. Все.
С майором Коробом Валька попрощался на привокзальной площади. Тот в последний раз назвал его "Валентин Аркадьевич" и пообещал, что скоро приедет сам, а на осенние каникулы отпустит Олесю. Если честно, Валька не знал, как он доживёт до этих каникул. Поэтому они с Олесей молчали, идя вдоль готовящегося к отправке поезда, и ему, Вальке, хотелось, чтобы поезд был бесконечным, а время остановилось.
– Ты точно приедешь?
– спросил Валька, когда они остановились у двери его вагона. Олеся кивнула и, чуть потянувшись вверх, поцеловала его в губы - это было каждый раз как впервые. Валька задохнулся, но заставил себя отстраниться и сказал: - Я буду очень ждать.
Она снова кивнула и обняла Вальку, уткнувшись носом ему в плечо. А мальчишка, понимая, что сейчас уедет (и в то же время понимая, что пройдёт время - и они увидятся снова, обязательно увидятся, не могут не увидеться!) прислонился щекой к её волосам… и вдруг поймал себя на мысли, что рассеянно выискивает взглядом в толпе худощавую камуфлированную фигуру Димки-Димона, пропащего дружка, который, сам того, наверное, не желая, всё-таки капнул свою ложку дёгтя в их бочку мёда.
Плохо чувствовать, что ты счастливо, потому что несчастен другой.
– Приезжай, - повторил Валька, и уколовшая его тоска развеялась, растаяла в запахе волос…
Жёлто-зелёный вертолёт повис, взмётывая винтами пыль, в пяти метрах над утоптанным грунтом посадочной площадки. Штурман, цепляясь за края двери, ногой столкнул вниз несколько пластиковых контейнеров и, перекрикивая свист и всхлипыванье винтов, обратился к сидящему на откидной скамеечке парнишке, между ног которого стояли автомат и небольшой рюкзак:
– Прилетели!
– штурман говорил по-сербски с отчётливым польским акцентом.
– Выгружайся!
– Высоковато!
– крикнул в ответ парнишка, тем не менее закидывая рюкзак за плечи и вешая автомат на шею.
– Ниже нельзя!
– крикнул штурман с серьёзным лицом.
– Запрыгивать начнут!
– Ла-адно!
– улыбнулся парнишка и, схватившись за протянутый трос, соскользнул вниз, а вертолёт рванулся ваерх, едва дождавшись, пока пассажир достигнет земли.
Жёсткая ладонь пригнула прибывшего к пыльной земле. Густой голос прогудел:
– Ниже, ниже! С холмов постреливают… Ты новенький? Про тебя сообщали… Как зовут?
Квадратный, огромный усач-старшина в туго натянутом берете с двухглавым орлом, похожим на русского, но всё-таки несколько иным, смотрел на новенького бойца по-доброму. И парнишка ответил:
– Дмитре. Зови Дмитре Рус - не ошибёшься, старшина.
Примечания
1. Довольно, мой дорогой! Вставай, иди сюда!
5. Война зимы 1939/40 г.г. против Финляндии, выигранная нами с большим трудом и потерями.
6. Фельдфебель мотопехоты вермахта - младший командный чин.
7. Гитлеровский наместник на какой-либо оккупированной территории.
10. Всё нормально! Всё нормально! Дети, подождите немного! Сейчас уйдём!
11. Здесь ещё один? У-у, албанские сволочи! Сейчас, сейчас, друг… (сербск.)