Чтение онлайн

Проблема решилась сама собой и Алекс на радостях сам уже не мог отличить правду от лжи. Конечно же, писать он не собирался, но в тот момент он не думал об этом. Главной целью было, поскорее избавится от влюбленной девочки, затратив при этом минимум усилий.

Последнее, что увидела Лена перед тем, как погрузиться в сон – это ее родной город, Москву. Из иллюминатора самолета она казалась такой маленькой и практически невидимой. Там, внизу, навсегда осталось ее детство и ее первая любовь. Она вернется сюда, обязательно вернется, но уже не ребенком. И как дальше повернется ее жизнь теперь одному Богу известно.

Глава 3. Письма

Ласковое голубое море нежными волнами, словно языком, облизывало борт лайнера, плавно движущегося за горизонт. Этот невероятного размера корабль стал для Лены родным домом. Еще бы, ей предстояло провести здесь год. Целый год скитаний по миру, переездов из одной страны в другую, смена климата, мелькание разнообразных, но в тот же момент, однотипных лиц, отголоски непонятных для слуха языков – все новое, но такое чужое, не принимаемое ни разумом, ни сердцем. Вера с Никитой работали, не покладая рук с раннего утра до поздней ночи, оставляя дочь одну на весь день. Первое время, девушка очень страдала, не знала, чем себя занять и бездумно скиталась по палубам. Только спустя месяц, она начала осваиваться и потихоньку привыкать. Море в иллюминаторе стало для нее привычным пейзажем, крики чаек – родным звуком, а разговоры с собой – обычным делом. Нет, она не сходила с ума, просто ей было одиноко. Дед не выходил из головы. Конечно, он был для нее всем и даже больше. Она скучала по школе, по своей лучшей подруге Лерке, по Алексу. Так созрело в голове первое письмо ему. Ответ на которое, ждала больше всего в жизни, проверяя каждые пять минут почтовый ящик в Интернете…

– Ой, Господи… - Простонал Валковский-младший и с шумом захлопнул ноутбук.

Звук, который он при этом произвел, заставил Виктора оторваться от привычного дела. Каждое утро олигарха было однообразным и ничем не отличалось от предыдущих: вставал в шесть утра, приводил себя в порядок, завтракал овсянкой, при этом внимательно изучая свежий выпуск газеты «Биржа». Он не любил изменять традициям, не нарушал распорядок дня, сам себе уже начиная напоминать ханжу. Вот и сегодня, в такой же обычный, как казалось ему, день, Виктор восседал во главе стола с умным видом, перелистывая страницы свежей прессы. Первым шоком стало появление в столь ранний час в столовой Алекса. Обычно парень спал без задних ног до полудня, объясняя это тем, что слишком уж тяжелой выдалась предыдущая ночь.

– Не выспался? – Спокойно поинтересовался старший брат у младшего, с интересом наблюдая, как тот постукивает пальцами по столу.

– Не в этот раз, Витя. – Ухмыльнулся и закатил глаза. – Я лег вчера рано, так что сегодня свеж и полон сил.

– Твое «рано» наступает тогда, когда я вижу уже десятый сон. – Не мог не съязвить Валковский-старший. Ночные развлечения Алекса обходились ему слишком дорого. Это оставляло глубокий след в семейном бюджете, а швыряться деньгами Виктор не любил.

Не обратив на выпад брата никакого внимания, молодой человек принял удобное положение на стуле и недовольно произнес:

– Черт побери, Виктор, тебе уже сколько лет, а?

– А причем тут мой возраст? – Недоумевал, почему разговор переходит в это русло.

– Притом, братец. Ты не молодеешь, но не понимаешь этого, к сожалению. Сколько можно пахать, как запряженная лошадь на благо семьи? Все, что мог, ты уже сделал. Мы в шоколаде. У нас есть все, что мы только хотим и столько же еще можем себе позволить, если не вдвое больше. Оглянись назад! Что ты видишь?

– Я не понимаю, о чем ты? – Равнодушно произнес, пожимая плечами.

– Конечно, не понимаешь, потому что видеть ТАМ нечего! Где твоя жена? Где дети? Когда ты был на свидании в последний раз? Я не считаю одноразовых шлюх на час. Я говорю о высоких чувствах, о любви. Где твоя личная жизнь?! Где она? – Алекс завелся, хотя и сам не мог объяснить почему.

– Моя личная жизнь никого не должна интересовать.

– Да кого может интересовать то, чего нет?! Ты одинок! Еще год, два, и что потом? Одинокая старость? Очнись, Витя! У тебя помутнение рассудка скоро наступит с твоей работой.

Виктор, конечно, и сам не раз задавал себе эти вопросы, но вот обсуждать их с братом не имел никакого желания. Зная, как прекратить этот разговор, он опустил на стол газету и очень черствым тоном произнес:

– Благодаря, как ты говоришь, моему помутнению рассудка, ты живешь так, как хочешь. Покупаешь дорогие машины, оплачиваешь самых дорогих безголовых кукол и наслаждаешься жизнью. Поэтому, не рассказывай мне, как жить, насколько я помню, ты не заканчивал отделение психологии в институте. Да что там говорить, ты вообще учишься через пень-колоду. Все преподаватели института живут не на свою зарплату, а на те деньги, которые я им плачу. Заметь, кстати, это еще одна причина, почему я разрываюсь на работе. Я достаточно аргументировал или у тебя еще ко мне какие-то вопросы?

Ответить и возразить было нечего. Как всегда, Виктор был прав, как всегда, он нашел массу веских доказательств своей правоты и уже в который раз осадил брата, указывая, где его место.

– Как знаешь. – Тяжело вздохнул. – Но, не говори потом, что я тебя не предупреждал.

– Ни в коем случае! – Начинал подкалывать. – Пожалею твою вечно детскую психику.

В комнате повисла тишина, прерываемая лишь тиканьем огромных настенных часов.

– Ну, теперь, когда ты успокоился, может, объяснишь, что случилось? – Виктор с интересом уставился на брата, приподнимая бровь.

– О чем ты? – Не сразу понял, все еще где-то далеко витая.

– Я о несчастном ноутбуке, который был не далее, как пять минут назад, тобою «наказан».

– Та. – Махнул рукой и снова застучал пальцами по крышке стола. – Долгая история.

– Ну, у меня есть в запасе еще полчаса. – Виктор глянул на циферблат. – Давай, рассказывай, кто там на этот раз разбил тебе сердце?

– Мне – никто, а вот я, похоже, чье-то покалечил.

– О, как! Это что-то новенькое. – Усмехнулся. – Так как, будешь изливать душу старшему брату или страдать в одиночестве?

– А у меня есть выбор? – Съехидничал.

– Ну, не тяни! Кто она? Я ее знаю? – Сам не знал почему, но вся эта история ему казалась очень забавной и интересной.

– Лена…

– Красивое имя. – С гордостью сказал Виктор и облокотился на спинку стула. – А, главное, такое редкое. Очередная кукла с силиконовыми мозгами?

– Далеко ей до силикона. – Продолжал быть серьезным.

– Что, природа не обделила? – В открытую издевался над Алексом, все больше увлекаясь игрой.

– Рано еще судить…

– Да что ты заладил: рано, рано?! Можешь нормально объяснить?

Однотипные ответы брата стали постепенно утомлять Виктора и выводить из себя. Каждая его минута была на вес золота в прямом и переносном смыслах, и тратить время на то, чтобы щипцами выуживать из парня информацию, он не желал.

– Лена Романова. – Произнес с грустью в голосе и поднял глаза на Виктора.

Звенящая тишина насквозь пробила помещение, где завтракали двое мужчин. Сказать, что Виктор вошел в полный ступор – это не сказать ничего. Он ожидал чего угодно, но только не такого ответа. Шоковое состояние не отпускало, слова застряли в горле и лишь пара светлых глаз начала заметно чернеть, выпуская молнии. Алекс за всю свою сознательную жизнь лишь несколько раз видел брата в состоянии аффекта. И то, причиной был неверно вложенный капитал. Казалось, что Виктора больше ничего не может разозлить и вывести из себя. Ничего, кроме только что услышанного.