Чтение онлайн

— Успокоительного. Пей, Вера, иначе ты ни одной ложки до рта не донесешь.

Я посмотрела на свои руки, удостоверилась, что они трясутся, вздохнула и выпила предложенный напиток. Вкус оказался гадким — будто у старой жвачки, смешанной со смолой. Зато сразу же появилось ощущение, обычно называющееся «море по колено».

Платье, как обычно, подошло идеально. Закрытые по локоть руки, небольшое декольте, пышные юбки и узкий лиф — вся эта красота карминного цвета, с замшевыми туфлями под цвет наряда. Рубиновый гарнитур идеально подошел к платью. Легкий макияж был призван подчеркнуть мою природную красоту, хотя лично я сомневалась в ее наличии.

Портал, открытый в строго определенное время, — и вот уже одетый с иголочки дракон и спокойная как сфинкс я появились в императорском дворце.

Вопреки моим ожиданиям, комнаты дворца были оформлены изящно и просто, никакой пышности и яркости. Светло-коричневые стены, занавески в тон, мебель с гнутыми ножками, тоже коричневого цвета, никаких разнообразных салфеток на столах и подоконниках, цветов в кашпо, многочисленных картин на стенах. В общем, в обстановке точно ничего страшного я не заметила.

В обеденном зале, к моему удивлению, горели свечи. Мне казалось, что императорская семья, как сильные маги, способна позволить себе магическое освещение. Но нет, все так же, как у людей и эльфов.

Сервированный стол ждал гостей: в начищенных столовых приборах отражались свечи: в тонкий фарфор: наверное, можно было увидеть собственное отражение, а блюда… У меня потекли слюнки только от запахов. Ничего особенного на столе не было: мясо, рыба, сыры, овощи разных видов. Но блюда из привычных ингредиентов получились просто изумительными.

А вот родственники Шаринаса изумительными мне не показались. И если родители смотрели внимательно и отстраненно, сестра улыбалась уголками губ, то во взглядах двоих молодых мужчин, видимо, братьев кронпринца, была заметна откровенная враждебность.

Первые несколько минут после приветствия мы молча ели. Я видела, как братья, по очереди, порывались что-то сказать, но натыкались на предупреждающие взгляды родителей или Шаринаса и молчали.

— Вера, — обратилась ко мне императрица, и я напряглась, ожидая что-то вроде: «Вера, вы любите нашего сына?» — Ралья рассказала о вашем мире. Довольно необычное место, следует признать. Вы из него черпаете вдохновение для своих картин?

На губах одного из братьев появилась и исчезла пренебрежительная ухмылка. Ясно, далеко не всем нравятся мои работы.

— Нет, ваше величество, из собственной головы. В моем мире таких чудовищ не водится.

Следующие десять-пятнадцать минут мы старательно обсуждали мое творчество. В основном с принцессой и императрицей. Мужчины отмалчивались.

— Я слышал, вы умеете в красках передать суть любого живого существа? — прервав нашу беседу, обратился ко мне император. Его темно-карие глаза смотрели внимательно и испытывающе. — Думаю, все члены нашей семьи захотят вам попозировать. Не так ли, дети?

Не знаю, что почувствовали «дети», а у меня по спине полился холодный пот. Похоже, успокоительное прекратило свое действие. Или же шок оказался чересчур сильным.

— Ага: — хохотнул между тем один из младших принцев, — и нарисует Шара в виде мерзкой сороконожки. И все станет ясна его так называемая Суть.

— А тебя — в виде толстого гоблина, — мигом, не успел никто и рта открыть, заступилась за брата Ралья.

— Дети, — призвала к порядку императрица, не обращая внимания на нахмурившегося кронпринца.

Их высочества дружно замолчали. Вся семья повернулась ко мне в ожидании ответа.

Пот полился по спине с новой силой.

— Я буду рада, ваше величество, — я с трудом заставила себя произнести эту, по сути формальную, фразу.

Остаток вечера прошел, как в тумане. Я уже ничего не боялась. Самое страшное случилось. Какая разница, что будет дальше?

— Вера, выдыхай. Вера! — меня трясли, как грушу. Может, не с такой силой, но все же.

Я с трудом сфокусировала взгляд на своем «обидчике», мимоходом заметила знакомую кровать. Значит, достучаться до меня пытается Шаринас. А мы… Мы уже дома. To есть… Ужин…

— Вера!

Не знаю, что он сделал, видно, применил Силу, но вся «вата» из головы исчезла. Теперь ужас ситуации, в которую я попала по собственной глупости, навалился на меня целиком.

— Я сейчас Берта приведу, — пригрозил беспощадный любовник. — Пусть он посмотрит на свою мать.

Я тряхнула головой.

— Не надо. Не пугай ребенка.

— В таком случае прекрати изображать из себя жертву отступника. Ничего не случится, даже если ты, как и сказал Родинас, изобразишь меня в виде сороконожки, а его самого — в виде гоблина. Ты — моя любовница. Это, считай, титул. Официальный.

Я представила себе сороконожку и гоблина, передернула плечами и устало спросила:

— Когда должен быть готов этот «шедевр»?

— Когда удобно. Тебе удобно, Вера. Если нужно будет- пойдем порталом туда, будешь рисовать с натуры.

Я только кивнула. Шаринас пытался успокоить меня, показать, что ничего экстраординарного не случилось, но я ощущала, как необходимость рисовать этот семейный портрет будет давить на мою психику, пока работа не будет готова.

Неделя… Неделя мне понадобилась, чтобы написать картину. Я ходила кругами вокруг пустого холста, брала в руки кисти, откладывала их, пыталась предугадать, какими же выйдут родственники Шаринаса и он сам. В конечном итоге, устав от размышлений и решив больше не тянуть, я заперлась на несколько часов в мастерской.

Шаринас работу не оценил.

— Я, конечно, помню, что в твоих глазах выгляжу надменной, беспринципной сволочью, — саркастически заявил он, внимательно разглядывая холст, — но разбойница сестра и, гм, слабаки братья? Спасибо, хоть родители у тебя с оригиналом не разошлись.

— По-твоему, нападать на ту, кто тебя ничем не зацепил, не слабость? — уточнила я, в который раз любуясь получившейся картиной.

— Они ревнуют, Вера. Всего лишь. В нашу семью, имею в виду близкий круг, никогда никто никого не приводил. Ты — первая.

Очень лестно…

— И поэтому нападают на меня, человека, ту, кто изначально слабее их?

Шаринас промолчал.

Императорской чете портрет понравился. Ралье — тоже. О реакции братьев не упоминалось.

День рождения наступил внезапно. Засыпала я спокойно, не нервничая. Проснулась же в наполненной цветами и разнообразными, часто резкими, ароматами комнате. Мгновенно зачесался нос, захотелось чихнуть, а еще — вскочить с постели и убежать куда подальше.

— Не кривись, — раздался рядом насмешливый голос. — С днем рождения, родная, и не нужно так смотреть. Сама рассказывала об обычаях своей бывшей страны.