Чтение онлайн

Содружество остановилось аккурат на перроне. Роботы застыли в хвосте вагонов, подставив спины и головы солнцу. Генерал с удивлением обнаружил среди них волка. Тот сидел на плоском роботе, высунув язык как после долгой пробежки. Ему явно нравилось подобное путешествие.

— Это что ещё за талисман?

Рядом с роботами приземлились на землю планеры. На крышу поезда сел лишь один из них. А вот дроны облепили крышу состава как мухи липкую лужу. Один из них завис над генералом, придирчиво осмотрев его с ног до головы.

— Чего смотришь? Документов нет. Показать нечего, — хмыкнул Максим.

Он ещё помнил времена, когда техника шныряла повсюду. Доставка до окна, такси с автопилотом, роботы-охранники, роботы-уборщики. Неужели… всё это вернётся?

Довольно пикнув, дрон умотал к вагонам. Сами вагоны один за другим распахнулись, поднялись к небу стены или разъехались в стороны. На перрон посыпали люди в алых костюмах. Лица их были в основном закрыты дугой обзорного стекла, затемненного от солнца. Сами костюмы были массивными, придающими роста и стати владельцам.

Алые робо-люди тут же принялись разгружать вагоны с оружием, в руках появились солнечные панели, пластиковые конструкции для монтажа теплиц, металлические скобы и трубы вышек, ящики с провизией. Из одного вагона вылез целый бур, спился в землю у рельсов, вспарывая поверхность. Работа закипела, послышались разговоры. А вот приказов никто не отдавал. Никто не бегал, не орал по перрону, как в Первой Экспедиции. Или создавалась иллюзия этому. Максим отметил, что люди работали и четко знали, что им делать.

«Нам бы их системы связи», — подумал генерал Стародубцев, заприметив парня в алом костюме, который шёл прямо к нему.

Обзорное стекло его было опущено, губы что-то постоянно шептали, но слов не было слышно. На глазах его были стеклянные очки с затемненными стеклами. Парень улыбался белозубой улыбкой. Это был юноша другого мира. Он прошел через многое, но не меньше упустил из виду. По жуткому недоразумению Седых видел в нем нового предводителя… Не бывает таких молодых предводителей.

— Рад видеть, адмирал Зиновий, — всё же сказал переживший апокалипсис предводитель своего тесного мирка, ограниченного анклавом Бикин.

— В последнее время мне дали фамилию Железнорукий, генерал, — поправил молодой предводитель, протягивая руку с отстегнувшейся перчаткой. Стало видно имплантат. — Давно не виделись. Очень рад тебя видеть!

Максим как мог крепко пожал руку. Судя по удивленному лицу, он не ожидал ответной крепости от мёртвой руки. Но отношение как к инвалиду быстро сменилось уважением в тоне голоса.

Пожелай адмирал сломать ему пальцы, он легко мог это сделать!

— Давно. Каждый день как последний, адмирал.

— Теперь будет легче, — пообещал с ходу Зиновий, так как не видел причин устаивать новые возможности. — Мы приготовили вам новые костюмы. Можешь переодеться в свой в нашем вагоне. Или где удобно. Ещё сотню чёрных саламандр с доработанными системами связи твои люди получат с коробками боеприпасов и провизии.

— Жить станет лучше. Жить станет веселее, — ухмыльнулся союзник.

— Что?

— Говорю, рад слышать, адмирал. Позвольте полюбопытствовать насчет вашей смерти. Я, честно говоря, так и не понял, как вы умерли в Хабаровске и воскресли во Владивостоке, — уточнил Стародубцев, всё ещё пробуя крепость металлической мёртвой руки.

Такие пальцы в захвате не сломать. Разве что гусеницей танка переехать. И то едва ли погнутся.

— Никакой таинственности, генерал. Чистая наука, — улыбнулся Зиновий. — Сейчас и вам техно-уголок соорудим. Содружество своих не бросает. Будет и у вас душ с горячей водой, свет и практичная одежда.

— Главное, чтобы было, что есть. И чем стрелять, — уточнил генерал.

— За это не переживайте. Начбез Семёныч уже готовит штурмовой отряд по ту сторону перрона. Проверяют оружие. Через четверть часа выступаем.

Рядом с Зиновием выросла Вики с телескопической трубой на одном плече костюма и солнечной панелью на другом.

— Максим, приветствую. Где поставим вышку связи?

Рядом с ней застыл Иван Столбов с массивной коробкой на спине, которая была едва ли не больше его самого. Это при том, что сам рослый богатырь был лишь в черном костюме, который был в полтора раза меньше алой Саламандры.

— Полторашцев, — обратился генерал к своему человеку за плечо. — Проводи инженеров на холмы.

Парень в застиранном камуфляже козырнул и повел гостей к периметру. На холмах города стоял бикинский мемориальный комплекс.

На перроне показалась Ольха с пакетом еды для волка. Подойдя к роботу, она отстегнула волка, позволяя гулять ему как собаке. Тимофей расширил возможности программы в электризованном ошейнике до контакта животного с прочими людьми. И эту систему стоило протестировать.

Как и ожидала Ольха, вместо того, чтобы рвануть в лес, Лот с интересом посмотрел на пакет лакомства для себя. Подождал, пока хозяйка его развяжет и осторожно взял куски прямо с её рук.

Стародубцев присвистнул. Он не видел, чтобы волков приручали. Возможно когда-то, в седые времена, да. Но сейчас, в современности? Вот уж чудо, так чудо!

Возглас генерала потонул в новом звуке. Бур с вагона принялся хрустеть, поскрипывать, перебивая разговор громкими звуками дробления камней. Промерзлая земля быстро вскрылась, но ниже двух метров пошли камни и глина. Будущая скважина с явной неохотой выбрасывала на поверхность эту субстанцию. Температура бура повысилась. Инженеры тут же принялись охлаждать его, залив в яму воды с бака. Повалил дым. Стало очевидно, что питьевая вода достанется Бикину не так быстро, как минералка в Ласточке.

— Ничего, дрон показал, что водная жила довольно близко, — заметил Зиновий.

К нему как раз подошла Елена Смирнова.

— А дрон он…

— Оснащен соответствующей техникой, — подсказал Зиновий.

Генерал кивнул, больше не желая задавать вопросы юнцу и выглядеть глупым. Капитан-снайпер щеголяла перед ним новыми ногами.

Максим, припоминая её перебитые ноги в волокушах, с большим интересом осмотрел новые имплантаты. Она не только бодро ходила в них, но и чувствовала себя уверенно. Верно, могла легко бегать. И теперь из обреченного на мучения инвалида вернулась в строй дееспособной единицей. При этом её ноги не мерзли, в отличие от его живых ног в жалких лохмотьях, что остались от портянок.