Игры Смерти
Шрифт:
Киму и друзьям исполнилось по шестнадцать лет. Девушки и юноши, учившиеся в одном классе Единой учебной программы, заменившей сразу школу и институт, родились в один год. С точки зрения полового созревания они считались взрослыми и Зевс, конечно, шутил, поминая «совращение малолетних». Однако с точки зрения гражданских и политических прав они оставались школьниками — до двадцати пяти лет. Возможность жениться и даже заводить детей не давала Киму и его друзьям ни возможности голосовать в выборах, ни легального права участвовать в социальных опросах. Дети-взрослые — вот кем они были. В древности, в том же двадцатом веке, насколько было известно Киму, все происходило совсем-совсем по-другому…
— Я тоже тебя люблю, Зёмка! — вызывающе ответила Ведьмочка своим сладким, щебечущим голосом. Она обращалась к Зевсу, но сбила тем самым Кима с потока мыслей. Веда игриво улыбнулась, подмигнула и, как бы ненароком, уронила полотенце вниз.
Ворсистая ткань соскользнула по гладким изгибам мягкой волной!
От падения на пол татуированного блондина спасло только появление Эльфийки. Соседний с Валькирией дисплей по счастью для Зевса озарился светом. Рядом с обнаженной, но отнюдь не смущенной белокожей красавицей появилась другая — темная. Таким образом, возникло нечто вроде конкуренции и эффект от сногсшибательного фокуса Ведьмы, к ее сожалению, оказался компенсирован красотой подруги.
— Гут, — только и выдохнул смущенный Зевс. Чуть стыдливо он опустил глаза, стараясь не отводить взгляд от упавшего под мокрые ноги Веды махрового полотенца. Поскольку зрачки его все же поднимались и бегали от Ведьмы к Эльфийке, было не понятно кому адресовано странное слово.
Ведьмочка была русой, с большими голубыми глазами и светлым лицом. Она очень резко отличалась от загорелой, смуглой, чёрной, как ночь Эльфийки с пирсингом на языке и десятью кольцами в каждом ухе. Девушки отличались настолько, насколько вообще могут отличаться два человека одного возраста и уж тем более — две юных девицы.
Не смотря на свою неформальную внешность Эля (она же Эльфийка) действительно была похожа на персонажа из произведения профессора Толкиена. Даже кончики ушей ее были вытянуты и заострены как в фильмах про эльфов. Насколько догадывался Ким, над ушками девушки тоже поработали хирурги из косметических салонов.
Однако самой выразительной деталью в облике девушки на самом деле было другое. На белке ее правого глаза красовалась лазерная татуировка в форме чёрной звёздочки. Возможно, примитивного человека прошлых веков подобное украшательство повергло бы в ужас. Но сверстники Кима не замечали в этом ничего необычного — разве что немного оригинальности. Если блондин Зевс портил кожу готическими татуировками, то брюнетка Эля хвастала перед подругами готическими глазами.
«Мои безумные, безумные друзья! — улыбнулся Ким. — Думаю, мы славно сыграем!»
Последним на экране появилось заспанное лицо Дементия, по прозвищу Дема или Дементор. Компьютер выдал изображение очень странного человека — некого гибрида перекаченного спортсмена и хакера-ботаника. Дементор не терпел косметических извращений, но, как казалось Киму, только потому, что был наделен потрясающей внешностью от природы.
Дементор был высок — больше двух метров тридцати сантиметров — и при этом необычайно широкоплеч. Руки Демы, сжатые в кулаки, могли соперничать с пивными кружками, а толщина икр была такова, что ему специально приходилось заказывать себе штаны в состав индивидуального трансформера. К внешности великана следовало добавить длинную копну рыжих густых и непослушных волос, то раскиданных по плечам, то схваченных грубой резинкой на самой макушке (на затылке Дёма волосы не носил). А также яркие ясные, почему то всегда немного печальные серые глаза.
В отличие от Зевса Дементор ненавидел татуировки. Зато обожал бодибилдинг. С четырнадцати лет Дёма качался ежедневно, долго и со вкусом, без препаратов и интенсивных медикаментозных курсов мышечного роста. Он был гурманом от спорта и машинам процесс прокачки тела не позволял. Он убивал кучу времени, но тренировался и «взрывал» себя по старинке — не химией и наукой, но упорством и предельным самоистязанием.
Прищурившись, Ким взглянул сквозь экран. За спиной могучего друга прямо на кровати валялась груда информационных кристаллов, по которым можно было с лёгкостью догадаться, что вчера вечером Дементор не изнурял себя штангой, но засиделся за компьютером, пока не заснул. Рыжий состоял из перегибов и крайностей: он то «качал железо» до состояния, когда утром не мог поднять руку, то постигал премудрости программирования десятки часов подряд без отдыха, сна и еды.
Информационные кристаллы, которые использовал качок-программист Дементор, представляли собой новейший способ записи данных в форме цепочек аминокислот. Протеиновая смесь, запакованная в капсулах для глотания, содержала простой двоичный код, записанный в форме сочетания двух типов белковых молекул. Потребитель просто глотал химический носитель информации, тот расщеплялся в желудке, и считывался заранее проглоченным микроскопическим декодером. После чего запись поступала в человеческий мозг, в форме статичных картинок, видеозаписи, музыки, ароматов, тактильных ощущений или всего этого вместе. Программы для компьютеров, а также книги, тексты, таблицы, цифры, пароли и коды по-прежнему хранили на микроскопических электронных носителях. Но если информация предназначалась непосредственно для восприятия человеком — например, образы памяти или фильмы с «полным погружением», лучше химических капсул (а лучше сказать дата-наркотиков) не существовало ничего!
Судя по количеству наркотических видеотаблеток, Ким заключил, что его друг Дементор вчера вечером засадил в себя несколько тысяч часов чужой псевдопамяти — то могли быть как лекции по физике в Мировом университете Киншасы, так и записи каскадерских трюков от первого лица.
По-прежнему удерживая взгляд в районе полотенца Ведьмочки, будто стараясь прожечь там дыру, Зевс, не глядя на Дему, вынес механическим голосом краткий вердикт:
— Все в сборе. Блин, наконец. От Кима поступило забавное предложение сходить на новую версию Игр Смерти. В воскресенье. Ким всех приглашает и говорит, что жаждет выложить собственное бабло, дабы собрать корешей и корефанок под знамя культурного времяпрепровождения, — с этими словами Зевс, поднял глаза и отвесил резкий полупоклон…
«Ага, жажду», — скривился Ким. Его родители не обращали на свое чадо внимания, зато выделяли монет, сколько влезет. В основном на учебные программы и курсы, которые он с завидной регулярностью пропускал. Единственным, что искренне привлекало Кима из всех его «дополнительных» занятий являлась спортивная акробатика. Всем остальным он пренебрегал, а деньги выделенные родителями, использовал совершенно свободно, не испытывая при этом ни малейших угрызений совести — если вообще она имелась у него в отношении денег.
Тем временем, не обращая внимания на задумавшегося «спонсора», татуированный блондин почему-то стал расписывать остальным прелести совместного нахождения Игроков в непосредственной близости друг от друга, а не киберпространстве во время прохождения Игры. Дело состояло в том, что при погружении в современные многопользовательские программы, игроки очень давно перестали смотреть на экраны мониторов, надевать очки и тактильные перчатки, или облачаться в смешные костюмы на мобильных платформах.
Ведь игровая индустрия, без преувеличения, являлась вершиной земной науки!
Ни сотовое телевидение, ни возможности Домовых, ни нано-персолизация, ни химическая память не могли сравниться по совершенству (и, конечно, по объемам финансирования) с сетевыми Играми. Инвесторы в буквальном смысле раздирали новые игровые проекты на части! Прибыль, которую приносил каждый сетевой шутер или бродилка была сравнима с доходами, которые в прошлом столетии давали нефть и наркоторговля!
Объяснялось все просто. С момента объединения земной инфосферы в единую сеть, многопользовательские Игры стали общемировыми — в полном смысле этого слова. Релизы происходили не часто — ведь Игры становились все сложней и на их разработку уходили десятилетия. Но зато получали откровенно массовый, всепланетный характер.