Игры судеб
Шрифт:
Сергей, обмотанный полотенцем вокруг бедер, угрюмо уставился на Мали. Он видел, что девушка его сейчас боится, но… Черт! Это его несколько заводило! Медленным шагом он подошел к ней, и заставил ее поднять свое лицо. Былая радость вмиг исчезла, заменяясь яростью и злостью.
— Кто звонил? — вкрадчиво интересуется он, поглаживая нежную кожу Мали своим большим слегка грубоватым пальцем.
— Друг… — неуверенно отвечает Мали, ежась от холодного и колючего взгляда Сергея. Сергей был мощным, крепким и сильным. На его фоне, Мали выглядела совсем малюсенькой, поэтому чувствовала она себя сейчас очень уязвимой.
— Друг. — медленно повторил Сергей и резко схватил девушку за шею. Глаза Мали, полные ужаса, уставились на Сергея, которого, казалось, эта ситуация немного забавляла — так сильно его глаза горели. — Какого дьявола? А? Я тебя спрашиваю: какого дьявола тебе кто-то названивает ночью? Дрянь!
Глаза неприятно обожгло, и слезы покатились по щекам девушки сами собой. Сергея это немного отрезвило, но не надолго. Ему вдруг показалось, что Мали просто хорошо играет, и это его очень сильно взбесило. Зарычав, он оттолкнул девушку в сторону, будто она скверна и от нее необходимо очиститься. Мали не ожидая такого поступка от парня, полетела вперед и, чтобы не упасть, зацепилась за кухонный, свалив с него недавно помытую тарелку. Тарелка с грохотом упала на пол и разбилась.
«Как символично!» — подумала Мали, боясь поднять глаза на Сергея, который плюнув на всё это, перешагнул через осколки и вышел из кухни.
Обессилено сев на пол, Мали стала собирать осколки, разбившейся тарелки. М-да. Раньше Сергей не позволял себе такого, во всяком случае, до сегодняшнего дня. Интересно, а что же будет потом? Конечно, он всегда отличался тем, что слишком сильно ревновал Мали ко всем, становясь неуравновешенным и неконтролируемым. Это Мали очень расстраивало. Да, она понимала, что от такого мужчины бежать нужно, но ничего не могла с собой поделать, каждый раз, прощая его.
Очередной осколок резко соскочил по руке, порез при этом большой палец Мали.
— Черт! — тихо выругалась она и преподнесла палец к губам, чтобы остановить кровь.
— Ты еще здесь? — грубо спросил Мали самый нежный, самый красивый и самый любимый голос за ее спиной.
— Я… сейчас… уйду. Уберу… и уйду..- покорно ответила девушка, перестав обращать внимание на покалывающую и ноющую боль в пальце. Руки предательски дрожали, когда она собирала осколки, и это не могло не скрыться от взгляда Сергея. Резко выдохнув, он, уже переодетый в домашнюю одежду, встал на колени сзади девушки и крепко обнял ее за плечи.
— Прости, солнышко… — виновато произнес Сергей, зарываясь в волосы Мали. — Я напугал тебя. Прости.
— Всё… Нормально… — дрожащим голосом прошептала в ответ Мали. Сергей стал поглаживать плечи девушки, из-за чего она замерла. Но Мали не предприняла попытку прижаться к парню или, же наоборот отстраниться. Она просто замерла. Как будто превратилась в статую.
— Не надо. Врать. — выделяя каждое слово, произнес Сергей, касаясь губами ее виска. Он сделал глубокий вдох, вдыхая запах своей любимой. От этого действия у Мали прошла дрожь по позвоночнику, но кроме какого-либо желания, в первую очередь, она чувствовала страх. Только сейчас она поняла, насколько была права гадалка. И Мали еще ой как сильно наплачется из-за Сергея…
Глава 8
Вика
— Это ты во всем виновата! — кричала Влада, с ненавистью смотря на Вику. Сейчас, когда они стояли в пустом коридоре больницы, ее голос был особенно выразительным. Ударяясь о стены, он эхом разносился дальше. Жестокие слова Влады вдалбливались в сознание Вики с каждым разом с еще большей силой. Она чувствовала себя ничтожеством. В какой-то момент она даже посчитала, что лучше бы тогда она умерла. — Ты! Я тебя никогда не прощу! Ты убила мою маму!
— Влада… — потерянно отвечала Вика, с ужасом смотря на надпись на двери «Реанимация». Руки ее тряслись от страха и от отчаянья. Она не хотела. Да она даже ничего и не делала! Просто… — Я… ни в чем… не виновата…
— Ненавижу! — не слушая Вику, кричала Влада. Когда же Вика попыталась объясниться, хоть как-то оправдаться перед лучшей подругой, Влада залепила смачную пощечину Вике…
Вика проснулась от своего кошмара, вся в поту. Резко открыв глаза, она продолжала лежать и тяжело дышать, опустив руки вдоль своего тела. Постепенно сознание стало давать признаки жизни, и Вика поняла, что это был всего лишь страшный сон, и ничего больше. Что никакой ссоры между ней и Владой не происходило, что с ее мамой — Еленой Иннокентьевной, все нормально. Но… Какой реалистичный сон! События в нем как будто бы были!.. Или будут…
— Вика, вставай! — приглушенно крикнула Алена Павловна из другой комнаты. Услышав родной голос матери, Вика стала успокаиваться.
— Да, мам. — в ответ выдавила из себя Вика, опуская свои ступни на холодный пол. Так как была уже поздняя осень, а вставать Вике приходилось рано утром, то за окном еще было очень темно, и в тоже время, быстро рассветало. Из-за распланировки домов получилось так, что в Викину комнату уличный свет от фонарей совсем не проникал. Но именно это и нравилось девушке, так как она считала, что либо светло, либо темно. Тусклый свет ее не устраивал. Накинув на себя махровый халат, она вышла из комнаты и направилась в ванную. В коридоре ее встретила Алена Павловна и внимательно осмотрела дочь.
— Ты чего такая бледная? — с беспокойством спросила она, заботливо прикладывая руку ко лбу дочери.
— Я не бледная. — ответила Вика и проскользнула в ванную комнату. Затем она направилась на кухню, где Алена Павловна поставила перед ней на стол кружку горячего чая и заставила съесть ложку алтайского меда. Повозмущавшись для виду, Вика все же съела столовую ложку меда отправленного им когда-то ее бабушкой и дедушкой, которые жили, как вы уже поняли, на Алтае. — Мам, а что там с той девушкой, ну которая жертва маньяка была? — спросила Вика, облизывая ложку
— Состояние стабильное, — задумчиво отвечала Алена Павловна, — но, пока что ничего конкретного сказать нельзя. Амнезия у нее не проходит, она не помнит, что случилось в тот день. Видимо, мозг поставил блок только на плохие воспоминания того дня, потому что она помнит своих родителей, помнит, как ее зовут, где она учится и сколько ей лет, но ничего о том, кто на нее напал.
— Ммм… — натянуто протянула Вика и, поцеловав мать в щеку, ушла в комнату — одеваться. Конечно, то, что маньяк оставил живую жертву, давало следствию хоть какую-то зацепку. Они нашли дверь, но ключа у них пока что нет. Амнезия мешала следователям установить личность нападавшего и помогала убийце оставаться нераскрытым, но рано или поздно, амнезия пройдет, и девушка все вспомнит, значит, от нее вновь попытаются избавиться.
Зайдя в свою комнату, Вика направилась к комоду и выбрала себе одежды: темно синие джинсы и бардовый свитер. Когда она собрала волосы в конский хвост, то решила позвонить Владе. Совершенно неожиданно она поняла, что оделась так, как в своем сне. И это Вике не понравилось.
Влада отозвалась на звонок быстро.
— Привет! — как обычно протараторила Влада в телефон.
— Эм, привет. — неуверенно пробормотала Вика. С одной стороны она чувствовала себя виноватой за то, что вчера бросила Владу и Мали, а с другой, неприятный осадок в душе остался от кошмара, в котором Влада кричала Вике, что ни за что ее не простит за «убийство» Елены Иннокентьевны. — Ты когда выходишь?