Чтение онлайн

– И их сестра Атропос обрезает нить и тем самым избирает способ кончины каждого человека.

Именно в этот момент Атропос использует большие ножницы – самые настоящие, из сияющего серебристого металла, – чтобы обрезать нить.

У меня по позвоночнику пробегают мурашки. Вот и все. Кто-то только что умер. Аид знает, что под его рукой появилась новая душа? Я ничего не могу поделать и гадаю, почувствовал ли это бог смерти.

– Но сейчас, – продолжает Гермес, – они исполнят новые роли и ответят на ваши вопросы.

Должна сказать, что, хотя от Подвига Гермеса и захватывает дух, в умении подавать материал он уступает Зевсу или Посейдону. Нет никаких фанфар, труб, не вылетают птицы и не взрываются фейерверки – ничего такого. Он просто хочет перейти прямо к нашим страданиям. Надо подумать, останется ли он моим любимым богом.

– Теперь что касается загадки…

Ветер начинает дуть немного сильнее, сотрясая стеклянные стены и обдувая меня снизу, и в этот раз я уверена, что услышала несколько стонов от других поборников. Пусть уже Гермес заканчивает, чтобы мы слезли с этого ледяного камня.

Бог пережидает ветер с тонкой загадочной улыбкой, которая заставляет меня задуматься: не Нот ли это, бог южного ветра, что несет летние грозы? Один из четырех анемоев, невидимых, – вполне возможно, он здесь, чтобы сделать задачу еще сложнее.

– Из трех богинь судьбы, – говорит Гермес, возвращая мое внимание к нему и к загадке, – одна – Правда и будет говорить лишь правду. Одна судьба – Ложь и будет говорить лишь ложь. И одна из богинь – Случайность и может ответить и так, и так. Они не изменят себе в этих ответах. Используйте свои три вопроса – только те, на которые можно ответить «да» или «нет», – чтобы понять, кто что представляет.

Он слегка приподнимается и оседает в том месте, где парит. Это ветер сейчас играет с ним?

– Ваше время пошло… сейчас.

Гермес исчезает, оставляя перед нами мойр, прядущих, отмеряющих и режущих в ожидании наших вопросов.

И тут же из-за изгиба горы в ночи возникает сияние. Это наверняка Диего, его Ореол героизма проявляется, чтобы помочь ему со стихией Разума в этом Подвиге. Может, и Отваги тоже. Вот дрянь.

Декс смотрит направо, что-то показывая жестами Риме. Нет, не только Риме. Он, Нив и Дэ-хён, похоже, спорят с Римой. Добродетели Силы и Разума в союзе? Прекрасно. Зэй – Разум. Он с ними?

Я ловлю слова Декса с пятого на десятое. Рискнуть ли сесть на корточки, ближе к дну стакана, чтобы услышать лучше?

– …надо сбросить… с их… потом… ждать…

О боги. Мой пульс пробивает потолок.

Кажется, они обсуждают вариант всем задать вопросы разом. Может, несколько. Это вполне может сбросить с горы всех, кто не задал вопрос, – навстречу смерти. Они правда готовы убить восемь человек одним махом? Это оставит им достаточно вопросов, чтобы понять ответ? И в итоге только один из них может догадаться.

Я ничего не вижу за Джеки, но пока что моя собственная доска не двигалась, так что я понимаю, что никто не задавал вопроса.

Кажется, это все из-за Римы. Я не могу сказать, то ли она не согласна с убийством, то ли хочет попытаться разгадать загадку и ей надо сохранить свои вопросы. В любом случае я не уверена, что у прочих из нас осталось много времени.

Я осторожно поворачиваюсь к Зэю, который держит в руках большую книгу в кожаном переплете, с толстыми, как будто пергаментными, листами. Где он ее взял? Должно быть, это один из его даров от Гермеса. Зэй перелистывает страницы и что-то бормочет себе под нос.

Пытается найти ответ. Мне тоже стоило бы.

«Думай, Лайра».

Моя доска внезапно плавно движется и беззвучно укорачивается на дюйм, заставляя меня сдвинуться вместе с ней. Я не единственная, кто пошатывается, цепляясь за гору изо всех сил.

Потом моя доска двигается снова, и сердце в груди начинает колотиться чаще.

Я бросаю взгляд вправо и вижу, как Декс, Нив и Дэ-хён перелезают со своих досок, чтобы с риском для себя зацепиться за гору. Я не знаю точно, планируют ли они сейчас сбросить нас всех или просто убирают себя из уравнения для Римы.

Воров учат взбираться на верхотуры; я никогда не была в этом хороша, но на долю секунды задумываюсь. Вот только, возможно, им придется висеть там остаток часа, а времени прошло пока немного. К моменту, когда придется спускаться, их мышцы превратятся в желе.

Но я могу подготовиться получше. Если стоять спиной к горе, то с исчезновением доски я качнусь вперед, и мне не за что будет схватиться – разве что распластаться на стеклянной преграде. Но, стоя лицом к горе, я могу попробовать зацепиться. Я поднимаюсь на цыпочки и, осторожно переставляя ноги по кругу, медленно поворачиваюсь на своей доске.

– Не упади. Не упади. Не…

Моя доска движется, когда я оказываюсь лицом к горе, и я пошатываюсь, а желудок подпрыгивает к горлу.

Схватившись одной рукой за скалу, а второй балансируя для равновесия, я выпрямляюсь.

Взрывы и сера, это могло кончиться плохо.

Я трачу секунду на то, чтобы прижаться лбом к камню и закрыть глаза, испуская вздох облегчения.

– Олимп, если это твоя гора… – шепчу я одной из Урей. У разных гор собственные боги, но я думаю, что мы еще на Олимпе, так что все логично. – Молю тебя дать нам убежище от… – Я чуть не говорю «смерти», но крошечная часть меня знает, что Аиду будет неприятна молитва о защите от него. Не знаю, что именно – верность ему или нечто другое – меняет слова у меня на языке. – От погибели.

Я прижимаю локти к телу и кладу ладони на уровне плеч в поисках удобных зацепов поблизости. Я нахожу, где схватиться правой, но левой еще приходится поискать.

И в этот момент моя доска снова движется. Теперь мои пятки на самом краю. Кому-то с размером ноги побольше уже пришлось бы встать на цыпочки. Остальные все сделали правильно. Просто слезли с проклятой доски. Я поворачиваю голову, прижимая ее к камню, и ахаю. Что-то вокруг шеи Дэ-хёна светится голубым. Может, кулон. И его доска гораздо дальше. Он задал один из своих вопросов.

Я поворачиваю голову и вижу, что Зэй тоже стоит на доске длиннее моей, и, значит, он тоже задал вопрос. Если кто угодно задаст еще один, у меня будут проблемы.

Мне нужно больше места. Быстро. Мой разум цепляется за первое, что я могу придумать.

– Клото? – спрашиваю я, хоть и не вижу ее. – Меня зовут Лайра Керес?

– Да. – Ее голос вплывает в мою стеклянную клетку.

Моя доска сразу же выдвигается обратно, и я выравниваюсь. Как только я встаю твердо, мой вздох облегчения увядает, потому что я живо осознаю свою ошибку.