Чтение онлайн

— Что понятно?

— То, что Вы эгоист. Вы любите только себя. И из-за этого сильно страдаете.

— Что-что?..

— Вы думаете, что усилием своей мысли создаёте любовь между Вами и кем-то, — принялась объяснять Катя, — но в результате у Вас всё получается наоборот. Вместо великой любви к кому-то одному, у Вас получается удвоенная любовь к самим себе. Теперь поняли?

— Теперь — да. Но ЧТО мне делать? Как добиться от Вас взаимности?

— Давайте на время абстрагируемся. То есть, забудем про свою чрезмерную влюблённость.

— Хорошо. Я готов.

— Вспомните, пожалуйста, что ещё, кроме любви, Вы хотите от моей персоны. Потому, что Вы и сами, каким бы глупым Вы ни были, понимаете, что любовь — это неединственное. То есть, другими словами, любовь приходит и уходит, а кушать хочется всегда.

— Кушать хочется? — задумался этот здоровенный болван. — Вы спрашиваете про что-то материальное, в ущерб лирическому?

«Ну да, — подумала про себя Катя, — Вы угадали просто идеально правильно. Хорошо бы, если Вам удалось бы ответить с такой же предельной точностью!»

— Видите ли, Катя, дело в том, что меня подослала к Вам девочка, идеально на Вас похожая… Но я люблю только Вас! Я умею чувствовать сердце. У неё сердце ненастоящее… В смысле, это сердце совсем другого человека… Оно совершенно непохоже на Вас.

— Что? Что Вы говорите?

— Я говорю, что Вы с ней похожи, как две капли воды, но, если обе капли заморозить, то вы сможете увидеть сердце каждой в отдельности. И сможете убедиться, насколько сильно отличаются друг от друга эти капли. Я говорю о том, что двух одинаковых льдинок не бывает. То есть, сосулек, которые весной свисают с крыши. У каждой разная длина… Ну, долго объяснять. Скажу проще: если можно клонировать человека, то невозможно клонировать лёд. Невозможно сделать две идеально одинаковые сосульки, потому что они тут же начнут разлагаться… Деформироваться.

— Вы сказали «если можно клонировать человека». А Вы знаете, как этой девочке, про которую Вы рассказываете, удалось стать так сильно на меня похожей?

— Да, безусловно, я знаю и это!

— Ну, дак расскажите. Поделитесь! Это самая важная польза, которую Вы готовы мне принести. Ведь Вы бьётесь с рыданием о землю, потому что ломаете себе голову, как бы мне угодить? Дак достаточно просто ответить на один этот вопрос!

— Катенька, ну Вы совсем хотите сделать из меня стукача! Если я для Вас открою эту тайну и кто-то пронюхает об этом, то меня убьют. Вообще, убьют всех свидетелей. Другими словами, они убьют в главную очередь Вас, милая Катенька.

Но ей казалось, что он и без того уже слишком много всего открыл. Она поняла, почему он был таким взволнованным. Потому, что чувствовал за собой сильную вину. Дело в том, что он обманывает Дроздову. Когда он увидел её двойника, то, наверно, также пытался объясняться в любви, как сейчас перед Катей. Но двойник пыталась как-либо достучаться до этого остолопа, объяснить ему, что она поддельная, а не настоящая. И указала, где, в каком месте находится НАСТОЯЩИЙ объект его чрезмерной любви.

— Она была сегодня какая-то злая, — продолжал тараторить этот «франкенштейн». — Она приказала мне, чтобы я поймал Вас и растерзал. Но я НЕ МОГУ. Я не мог перед ней признаться в любви, но сейчас… Я безумно рад этому сказочному прорыву! Мне посчастливилось хоть кому-то рассказать о том, что я на самом деле чувствую!

— То есть, Вы не могли меня растерзать потому, что нас обеих безумно любите.

— Да. Да, Катенька! ДА.

— И все эти Ваши слова про то, что видите человеческое сердце и таким способом можете отличать двойника от оригинала, всё это чушь?

— Нет, это не чушь, — обиделся дубина. — Ненужно обзывать меня болваном и дураком. Разве я виноват, что Вас люблю, но вас оказалось двое и я окончательно запутался?

«Ну да, — усмехнулась про себя Катя. — У тебя такая же глупая любовь, как в тех кинокомедиях про двух бестий-близняшек! Там, где они постоянно меняются местами, разыгрывают всех и каждого…»

— Ну, хорошо, Вы не можете мне рассказать, как этой девочке, которая Вас сегодня подговорила меня убить, удалось превратиться в моего клона. Но Вы можете объяснить, зачем? Зачем ей всё это понадобилось.

— Это я могу объяснить, — печально произнёс тот. — Всё из-за золота.

— Из-за какого ещё золота? — Кате тут же вспомнились Костины слова: «я могу вам поставить золотую дверь!»

— Это неважно.

— Опять Вы пытаетесь выкрутиться?..

— Что значит, выкрутиться?! Почему Вы всё время стараетесь меня поймать на каком-то передёргивании?!

— Ну, Вы постоянно впадаете в самообман: пытаетесь меня обмануть, а потом сразу зачем-то краснеете.

— Ну, давайте, я Вам докажу! Вот, вы верите, что тот мальчик с цинковым ведром — это я? Допустим, что верите. Но скажите, пожалуйста, откуда у него были такие деньги? Что же, по-вашему, я их украл?! Нет, я тупо обменял золото и получил столько денег, сколько захочу!

Теперь Катя обо всём знала. Для неё уже не имело значение, при помощи чего была создана её копия. Она знала главное: зачем понадобилось создавать копию на эту обыкновенную, незаурядную девочку. Это «главное» напрямую доказывало Кате, что девочка-клон действительная преступница! В данный момент Катя находилась у себя дома и разговаривала с отцом. Она пользовалась тем моментом, пока в доме не было этого скверного Костика. Для себя она понимала ситуацию так: если к психоаналитику невозможно обратиться за помощью, то всегда должен быть запасной вариант. В данном случае, можно пожаловаться в милицию. В одиночку за помощью не обращаться, только за руку со своим папой. Тем более, что у него есть в милиции связи.

— Папа, я тебе честно говорю. Этот парень, про которого я тебе рассказываю, врал нам, что он взял напрокат свою машину! Ты веришь мне или не веришь?

— Постой-постой, — всё время прерывал её отец, — я ничего не могу понять! Ты же сама перед этим сказала, что у него был микроавтобус. Причём здесь машина? Ты что, всё выдумываешь? Сначала говоришь «автобус», потом «машина»…

— Извини, я оговорилась.

— Бывает, — удручённо произнёс Катин папа.

— И это была правда! Я ничего не выдумываю и не фантазирую!

Когда Катя это говорила, то была в ужасе. Легче было ответить на папины вопросы: «Да, я всё выдумываю и фантазирую». А ещё проще — сознаться, что ей вся эта история приснилась. Что она сходит с ума.

— Но почему ты не хочешь рассказать мне всё, что с тобой произошло?

В это время в соседней комнате зазвонил телефон. Отец на время прервал свой допрос, чтобы крикнуть жене: «возьми трубку, пожалуйста».

— Но он точно был на микроавтобусе? — продолжил отец. — А марку не запомнила?