Чтение онлайн

Журнал «Профиль» писал, что, в свое время, чтобы избавиться от репутации «человека братьев Черных», Дерипаска сделал нетривиальный PR-ход: в одном из разговоров с Юрием Шляйфштейном, гендиректором БрАЗа, Олег помянул дочь Бориса Березовского Лизу весьма теплым словом. По Москве тут же поползли слухи, что молодой магнат ухаживает за старшей дочерью Березовского и вот-вот породнится с ним. Более подходящую пару для Дерипаски, чем богемная Лиза, было бы трудно придумать. Но своей цели Олег Владимирович достиг: благодаря интриге с Лизой из «человека братьев Черных» он превратился в «человека Березовского», что по тем временам звучало хоть немного, но все-таки лучше».

В 1999 году близкая подруга Олега Дерипаски — диктор ОРТ Александра Буратаева (ее называли гражданской женой Дерипаски, так как у нее не оформлен развод с мужем) заявила о намерении баллотироваться депутатом Госдумы. Основной задачей для нее стало отобрать голоса у выдвинутого в Самаре кандидата Альберта Макашова. Финансировать кампанию Буратаевой, естественно, взялся «Сибирский алюминий». Но неожиданно сценарий выступления на политической сцене известной телеведущей изменился, и Александра Буратаева продолжила борьбу в Калмыцком избирательном округе. Там она одержала победу над женой московского мэра Еленой Батуриной. Причем на этот раз Буратаева пользовалась поддержкой Бориса Березовского и Льва Черного, попутно обвиняя во всех грехах своих бывших соратников — Дерипаску и Титова. Данный факт опубликован в газете «Шанс» и журнале «Профиль».

По мнению некоторых наблюдателей, инициировать распространение такой информации мог и сам алюминиевый магнат в качестве очередного PR-хода. Полагаю, что мы еще станем свидетелями многих таких слухов, которые Дерипаска вальяжно опровергает на пресс-конференциях.

Москва, 2000 г.

В начале 1990-х гг. в крупном международном рекламном агентстве Young & Rubicam я впервые столкнулся с западным пониманием отношений менеджера и собственника.

Дело в том, что, оснащая московский офис в «Хаммеровском центре», заморское руководство привезло компьютеры «Эпл», естественно без русифицированных программ. Московского директора (кстати, толковый парень оказался) местный персонал быстро научил не только залпом водку пить, но и преимуществам местного рынка, особенно в русле бесплатного добывания «пиратского» программного обеспечения. Дело оставалось за малым: поменять «маки» на «писюки». Но вот здесь вышла заминка. Даже имея полную поддержку московского директора, пришлось еще полтора месяца ждать решения совета директоров центральной компании о замене восьми компов. Это при том, что оперативными деньгами директор распоряжался в пределах бюджета сам, никого не спрашивая. Но компьютеры — это основные фонды. Собственность. А вопросы собственности решает только собственник.

Тогда это показалось дикостью, по прошествии времени, после всего того, что произошло в стране, начинаешь осознавать, что западные корпоративные правила не прихоть, а выстраданные долгим опытом отношения.

Вопросы собственности российская власть решала всегда несколько по-другому, нежели остальная Европа С XIV века по сегодняшний день на территориях, подвластных Москве, а тем более Санкт-Петербургу, инициатива всегда принадлежала власти. Еще великий князь Дмитрий Донской, разгромив в Москве местное самоуправление, которое, справедливости ради будет помянуто, уже в третьем поколении было «приватизировано» родом московских тысяцких Вельяминовых, ввел систему воеводских кормлений. С той поры российские монархи всегда и везде насаждали в управлении бюрократическую систему, а любое самоуправление, как могли, ограничивали. И даже Иван Грозный не смог переломить эту тенденцию. Романовы все вернули на круги своя.

Большевистская революция, которая велась под лозунгом «Долой бюрократию», парадоксальным образом привела к бюрократизации страны, зашкалившей все мыслимые пределы.

Взращенные в Германии и Англии идеи Маркса немедленно разбились о монолит российской бюрократии, несмотря на то, что старых бюрократов-профессионалов физически ликвидировали и заменили революционерам и дилетантами. Помните ленинское предсмертное «ведомство говно, подбор и расстановка кадров!». И не нашел Ильич ничего лучшего, как для борьбы с бюрократией создать еще одну бюрократическую инстанцию: Рабоче-крестьянскую инспекцию (РКИ). Что с него взять? Коммунист.

При коммунистах бюрократия не только расцвела махровым цветом» но и количественно увеличилась, по сравнению с «проклятым царизмом», многократно, потому как дальше государственного управления царская бюрократия и не лезла.

А с правления Никиты Хрущева бюрократия осознала себя не только облеченной властью, но и самой властью, безо всяких там «от имени и по поручению».

При Брежневе директорский корпус (производственная бюрократия) уже свободно формировав правительство, исходя из своих интересов, принижая значимость бюрократии партийной, особенно на местах. Перестройку директорский корпус применительно к себе воспринял как указ императора Петра Третьего «О вольности дворянской», и в 1990 г. фактически ее получили законом «Об акционерных обществах». Директоров стали выбирать трудовым коллективом, собственник — государство — был отстранен не только от кадровой политики в промышленности, но и отказался полностью от управления своей собственностью, передав эти функции директорату.

Казалось бы, полная победа… но тут власть выпустила на арену Гайдара. А когда к лету 1992 г. «красный директорат» гайдаровское правительство легко схарчил, спустила бойца помощнее — Чубайса, но для представительства премьером поставили компромиссную и «социально близкую» им фигуру Черномырдина. Власть не для того задумала и провела самый массированный в мире передел собственности, чтобы она досталась советскому директору, деловые качества которого никого не вводили в заблуждение. В итоге приватизировать отрасль целиком только Черномырдину и удалось.

В обозримой истории России было четыре периода массированного передела собственности. Первый провел царь Иван IV Грозный Великий. Подражая кесарю Августу (потомком коего себя царь измышлял), который разделил Римскую империю на сенатские и императорские провинции с раздельным управлением, царь разделил Московское царство на «опричнину» и «земщину». Всех собственников в стране переместили с места на место, лишая связей «с землей». Но крестьяне и управляющие все остались, где и были.

Потом были реформы царя Петра, тоже Великого, большевистский переворот и опять-таки… реформы 90-х гг. XX века. Каждый из этих периодов сопровождался массированным переделом собственности и сопутствующим ему террором. Опричники, петровские гвардейцы, чекисты… все они решали одну задачу: обеспечить передел собственности в пользу нового «эффективного собственника». При этих переделах государство действовало предельно жестоко и отнимало не только собственность, но зачастую еще и жизнь.

Иван давил своеволие вотчинников в пользу помещиков, Петр — бояр в пользу дворян, Ленин с Троцким — буржуазный элемент в пользу «пролетариата» в виде его бюрократических представителей. То есть всех тех, кто в силу владения значительной собственностью был от власти независим.

Первые три периода верховная власть обладала исключительной монополией на террор, и потому все процессы протекали вертикально, согласно бюрократической логике. В 1990-х гг. власть отстранилась от руководства террором, ион велся анархично в горизонтальной плоскости, в полном согласии с законами социал-дарвинизма: выживал сильнейший.

Функции террора при переделе собственности взяли на себя в порядке «демократической инициативы» сами нарождающиеся собственники, чему способствовала и схема проведения приватизации, когда каждое предприятие атомарно бросали в рынок, как кутенка за борт лодки — учили плавать в рыночной стихии. Размеры и накал насилия, количество жертв заказных убийств, взрывов автомобилей и офисов привели к жертвам, которые хотя и уступали масштабам «красного террора», но были вполне сравнимы с жертвами петровского передела собственности, намного превосходили террор Грозного, но проходили все по «уголовной хронике», а посему для широкой публики остались как бы незамеченными.