Чтение онлайн

И тут снова дал о себе знать камень. Он настойчиво, словно живой, толкался в потаенном кармане, пока Андрей, чертыхаясь, не достал его. Рубин буквально сиял. Встревоженный Комков растолкал монгола. Тот прошипел что-то и, пригибаясь, полез в кусты, из которых они следили за замком.

– Вон там, смотри! – Сархен указал на далекий еще хвост пыли в степи. Со стороны Сальвейга к Лысому Холму на рысях шел крупный кавалерийский отряд.

– По нашу душу? – спросил Комков.

Сархен неуверенно пожал плечами.

– Может, и нет. Но это Высокая и ее эскорт. Она может почувствовать камень – так же как он чувствует ее. Если этого уже не произошло…

– Значит…

– Значит, до ночи у нас времени нет. Надо или уходить и играть в прятки в лесу, или идти мимо Холма прямо сейчас, при свете дня. Решай.

Комков задумался. Если Высокая уже ощутила присутствие камня, она не успокоится, пока не найдет его. И лес не поможет. Он здесь слишком редкий. А прорыв мимо Холма… Если бы не эти всадники, что охраняют пленных. Половина из них, правда, спешилась…

– Рвем мимо Холма, – решил Комков.

– Чокнутый! – Сархен одобрительно посмотрел на него веселыми в ожидании неизбежной драки глазами.

…На них не сразу обратили внимание. А когда обратили, то не сразу насторожились. Пара всадников, пусть и при оружии, не представляла серьезной угрозы для десятка уверенных в себе воинов. К тому же эти двое не неслись вскачь, как трусливые зайцы, а спокойно направлялись к Холму. Наконец десятник гортанно выкрикнул какую-то команду, и четверо степняков так же спокойно поскакали им навстречу. Сархен заранее приготовил лук. Комков проверил свои ножи. Когда расстояние сократилось шагов до пятидесяти, Сархен на скаку начал метать стрелы. Со стороны могло показаться, что он стреляет не целясь, но, пустив десять стрел, монгол промахнулся только раз. Уцелевший степняк, пригнувшись к лошадиной шее, понесся куда-то в степь. Пленные с криком бросились в разные стороны. Те, кто посмелее, пытались поймать оставшихся без седоков лошадей. На башне Холма тревожно завыла сигнальная труба.

Вот теперь Комков и Сархен понеслись, не жалея лошадиных сил. Первый раунд остался за ними, но на открытой, словно стол, степи это было только начало. Вскоре из замка вылетели около пятидесяти всадников. Они быстро разбились на три отряда и устремились в погоню, растягиваясь в цепь, как при облаве. Хуже всего было то, что часть преследователей была с заводными конями. [29] Часть эскорта Высокой тоже изменила направление, явно нацеливаясь следом.

У Андрея с монголом лошади были хоть и неплохие, но по выносливости степным явно уступали. Конец был очевиден: рано или поздно их настигнут. Чтобы не загнать животных раньше времени, Комков и Сархен несколько замедлили их бег. Они шли ровно, бок о бок.

– Что дальше, командир? – Лицо Сархена было серым от пыли. Но глаза по-прежнему весело блестели. Опасность сделала из монгола того, кем он когда-то был, – Пса Тьмы, живущего только для боя.

Андрей напряженно думал. Прищурившись, он измерил расстояние от солнечного диска до горизонта. Еще высоко, очень высоко… До темноты далеко. И неизвестно, поможет ли она… Погоня из Холма просто пристрелит их под горячую руку. А умирать раньше времени им нельзя.

Комков огляделся.

– За мной, – бросил он монголу и по дуге пустил коня навстречу эскорту Высокой.

– Ты что, с ума сошел? – закричал Сархен, поняв, куда он направляется.

– За мной, Сархен! Только не делай резких движений, ладно?

– Ты точно чокнутый, Андрей!

Они снова понеслись галопом. Ветер свистел в ушах у Комкова. От эскорта Высокой отделились и устремились им навстречу с десяток всадников. Андрей бросил взгляд на оставшихся теперь в стороне преследователей – те тоже быстро приближались. Но, похоже, его расчет оказался верным: с телохранителями Высокой они встретятся раньше. Когда это стало очевидным, они перевели взмыленных животных на рысь, а потом на шаг.

– Птицеголовые, – приглядевшись, сказал Сархен. – Личная гвардия Черной Вдовы.

Ну, конечно, усмехнулся про себя Комков. Могли бы и раньше догадаться, что ханы легли не под какую-то свою злую бабу, а под Высокую. Птицеголовые были в пластинчатых латах, на шлемах – полумаски с птичьими клювами. Некоторые держали наготове луки с наложенными на тетивы стрелами. Старший из птицеголовых высоко вскинул руку, приказывая остановиться. Комков и Сархен послушно натянули поводья и развели руки в стороны ладонями вверх, демонстрируя отсутствие в них оружия.

– Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, – пробормотал Сархен.

Комков промолчал. Сейчас он вовсе не был уверен в правильности своего решения.

Их окружили. Пока несколько всадников держали Сархена и Комкова под прицелом своих луков, другие отобрали у них оружие. Потом заставили спешиться и тщательно обыскали. Молодой воин с юношеским пушком на губах и холодными глазами убийцы быстро нашарил у Комкова рубин. С радостным криком он подбежал к старшему. Тот долго рассматривал камень, наконец одобрительно кивнул и что-то прорычал. Андрею тут же надели на глаза широкую темную повязку. Руки заломили за спину и крепко связали. Его бросили к кому-то поперек седла и повезли. Вскоре он порадовался, что у него пустой желудок. Потом радоваться перестал и решил, что еще немного такой езды – и он отдаст богу душу. Но они прибыли на место раньше, чем он успел это сделать. Его относительно аккуратно сгрузили. Сняли повязку, развязали и даже дали глотнуть теплой воды из фляги. Комков медленно приходил в себя. Он стоял возле высокого шатра. Синяя атласная ткань была изукрашена серебристой вышивкой. Андрей глянул на мрачные руины Холма поодаль и усмехнулся. Их Высокое величество не желает портить себе аппетит трупным смрадом, а потому приказала разбить полевой лагерь. Из шатра вышел высокий воин с резкими чертами лица. Он недоверчиво оглядел Комкова, затем знаком показал, что тот должен войти внутрь. Андрей, растирая затекшие кисти, послушно шагнул за полог шатра.

Несколько светильников горели мягким красноватым светом. Возле столика на гнутых ножках, на котором был накрыт ужин, стояла женщина в полном доспехе и шлеме с птичьей маской на лице.

– Это твое? – спросила она, протягивая ему рубин. Голос из-под маски прозвучал несколько глухо, но в груди у Комкова что-то тревожно заныло.

– Мое, – признал Андрей.

Отпираться было глупо.

Женщина небрежно бросила камень на стол. Расстегнула пряжку и сняла шлем.

– А теперь объясни мне, что делает игрушка Госпожи в моем мире именно тогда, когда я затеяла тут небольшую уборку?

На Комкова смотрела Маллин. С небольшим шрамом на щеке, но все такая же по-звериному красивая. И взгляд ее не предвещал ничего хорошего.

Комков молчал, словно воды в рот набрал. И вовсе не потому, что решил сыграть роль партизана на допросе в гестапо. Он просто не представлял, что сказать.

– Вижу, ты так рад встрече со мною, что проглотил язык, – усмехнулась Высокая.

– Нет, я… – начал Андрей и запнулся.

– Что – нет? Не рад встрече? Или не проглотил язык? То, что не проглотил, вижу, вернее слышу. И это хорошо. Он тебе скоро понадобится. Если ты помнишь, за тобою остался небольшой должок!

Комков невольно поежился. Если бы он знал, что Высокая – это Маллин, он прятался бы в лесу до скончания века.

– Я должен кое-кого найти здесь, – сказал Андрей.

– Вот как? И кого же? – Маллин налила себе вина в серебряный кубок. – Говори-говори, я слушаю.

– Мужчину и молодую женщину. Они нужны Великой Матери…