Чтение онлайн

После раскола дивизии и ухода 3-й бригады в лагерь Фельтен в лагере ля-Куртин с 1-й бригадой осталось 700 солдат 3-й бригады. Следовательно, из общего числа 5887 солдат 3-й бригады в лагерь Фельтен ушли 5187 человек. В лагере же ля-Куртин вместе с оставшимися 700 солдатами 3-й бригады было 13 507 человек. Если из этого состава исключить 100 солдат 1-й бригады, ушедших в день раскола дивизии в лагерь Фельтен, 400 человек, ушедших 1 августа, и около 100 человек, ушедших туда же 15 сентября, т. е. накануне расстрела, то в Куртинском лагере оставалось 12 907 человек.

Генерал Занкевич не совсем точно придерживался этих документальных данных. Он считал округленно, что численность 1-й бригады в лагере ля-Куртин была около 10 тыс. человек, включая в это число и 700 человек 3-й бригады, оставшихся в лагере после раскола дивизии. Но если взять для расчетов эту круглую цифру, которой оперировал штаб генерала Занкевича, то и в этом случае число убитых и раненых куртинцев далеко превысит ту цифру, которая зафиксирована в официальных отчетах русского и французского командования.

В самом деле, если считать, что численный состав солдат 1-й бригады в лагере ля-Куртин имел всего лишь 10 тыс. человек, то, по сводкам, в руки карательных войск [229] за вычетом официальных потерь должно было бы попасть. 9895 человек. Однако число зарегистрированных штабом генерала Занкевича куртинцев, оказавшихся в руках карательных войск, значительно ниже. Это видно из последнего донесения генерала Занкевича и военного комиссара Раппа. Вот это донесение:

Таким образом, вместо 10 000 человек в живых осталось всего лишь 8515 человек, которые и были захвачены карательными войсками и зарегистрированы в штабе генерала Занкевича. Расхождение в цифрах составляет 1485 человек, которые нигде не зарегистрированы: ни в штабе Занкевича, ни в штабе Комби, ни в приходских регистрах французских священников. Это и есть действительное число жертв, понесенных русскими революционными солдатами при расстреле лагеря ля-Куртин. Но и цифра 1485 человек не является максимальной. Она лишь приближенно говорит о понесенных куртинцами потерях в их борьбе с русской и французской реакцией.

Ведь нельзя же сбрасывать со счета команду выздоравливающих, которая состояла примерно из 350 человек, 700 человек 3-й бригады, которые после раскола дивизии остались в лагере Куртин, и две нестроевые роты, по 120 человек каждая.

Таким образом, если прибавить к указанным потерям лишь 700 солдат 3-й бригады, которые нигде не значатся, 350 человек команды выздоравливающих и 240 солдат нестроевых рот, итог жертв куртинской расправы будет приближаться к трем тысячам человек. Если же принять во внимание, что 1-я бригада в лагере ля-Куртин составляла [230] более 10 тыс. человек, то итог жертв куртинцев далеко превысит три тысячи человек.

Вот та цена, которая была заплачена русскими революционными солдатами во Франции за попытку остановить братоубийственную войну, развязанную международным империализмом.

Как явствовало из сводок генерала Занкевича, по «мятежному» лагерю за все время его осады было выпущено 648 артиллерийских снарядов. Само собой разумеется, что они причинили много разрушений как в лагере, так и в деревне. Было уничтожено много всякого имущества, как государственного, так и частного. Французские власти и это обстоятельство использовали в своих целях. Они обвинили куртинских солдат не только в «мятеже», но и в том, что они разграбили офицерское собрание, местные лавчонки и даже частные дома жителей деревни ля-Куртин.

Однако эта клевета была опровергнута показаниями жителей деревни ля-Куртин при опросе их специальной правительственной комиссией. В акте комиссии было сказано: «Мы опросили много людей, живущих в ля-Куртин, принадлежащих к различным социальным классам. Везде мы ставили вопрос: «Можете ли вы пожаловаться на русских... восставших?» И везде был один и тот же ответ: «Никогда мы не встречали (не имели случая) плохого отношения, допущенного русскими. Эти «мужики» в большей своей части простые, мистические, но очень мягкие. Они обожали детей, и играть с ними было самым большим удовольствием для них. Они были всегда честны и корректны... намного больше, чем их преемники американцы», «даже тогда, — говорили французские граждане, — когда некоторые из них появлялись пьяные, они и в этих случаях не допускали актов насилия». Жители Куртина единогласно заявляют, что комиссар полиции ввел в заблуждение французские власти о преступлениях русских войск, выселения которых он добивался любой ценой» {65} .

В этом акте записана лишь незначительная доля того, что сказали жители местечка ля-Куртин о своих русских друзьях. Но и этого достаточно, чтобы видеть всю несостоятельность [231] попыток французских властей оклеветать русских революционных солдат.

У французского народа было свое мнение о целях борьбы русских солдат лагеря ля-Куртин, об их моральном облике, и это мнение они не изменили, несмотря на все старания французской реакции.

На второй день после занятия лагеря Куртин правительственными войсками, т. е. 8 (21) сентября 1917 г., была создана смешанная франко-русская комиссия для выяснения причиненного ущерба казне и частному имуществу. Председателем комиссии был назначен военный комиссар русских войск во Франции Рапп. В результате работы комиссия составила акт, на основании которого генерал Занкевич запросил Временное правительство перевести денежный аванс для уплаты убытков.

Телеграмма была адресована военному министру Керенскому.

На этом и заканчивается кровавая история расстрела русских революционных солдат во Франции, в лагере ля-Куртин. Но это был лишь первый этап борьбы русских солдат с русской и французской реакцией, пытавшейся силой оружия ликвидировать народные завоевания русской революции, лишить родины тысячи русских людей. Второй этап этой борьбы протекал уже не под небом Франции, а в знойных песках Северной Африки.

Расправившись с 1-й русской революционной бригадой и ее вожаками и запрятав наиболее активных солдат в военные тюрьмы, каторжные централы и на острова Франции, русско-французская реакция взялась за остальных куртинцев, которых продолжала рассматривать как пушечное мясо. Но даже самые оголтелые реакционеры русского военного командования во Франции не могли не извлечь для себя уроков из так называемого «куртинского дела». Поэтому они приступили к осуществлению» намеченной цели с некоторой осторожностью.

С 23 по 25 сентября 1917 г. по указке Керенского русское военное командование во Франции провело так называемый «широкий демократический армейский съезд русских войск за границей», надеясь привлечь этим солдат на свою сторону. Этот «армейский съезд» состоял из представителей полков 3-й пехотной бригады и 2-й и 4-й особых пехотных бригад, находившихся на Салоникском фронте. Последние две бригады представляли солдаты 2-й русской артиллерийской бригады, принимавшие активное участие в жестокой расправе над куртинцами.