Их ледяная кровь
Шрифт:
Пожилой повар отмахнулся и напомнил, что это было лишь один раз. Он тогда не рассчитал и позабыл о новеньком слуге. Эмилия улыбнулась на историю и вернула взгляд на членов семьи. Они все были чем-то похожи, но при этом очень разные.
Взор, конечно, сразу падал на статную леди Генриетту. Для своего зрелого возраста она выглядела прекрасно. Тонкая талия в корсете, линия декольте и шея почти без возрастных изменений, овальная форма подтянутого лица, за исключением морщин вокруг голубых глаз, а также в необычной улыбке, при которой образовывались складки возле носа с боков, отчего зрительно казалось, что радость напускная, словно леди зажата тисками манер приличия и статусной важности. Из всего у нее выделялся только длинный, нависающий нос. Одета она была в шелковое платье и украшена роскошными жемчужными прикрасами. Светлые волосы без видимой седины собраны в объемную прическу. Леди держала приборы и трапезничала весьма манерно, точно это отдельный вид искусства. И всё же ее радостное лицо отдавало чрезмерной горделивостью, а пронзительный взгляд холодностью, будто он не глубокий океан, а ледяная глыба, до самого дна.
Эмилия перевела взор на дочь леди. Она выглядела дорого, в шикарных украшениях и платье, но неказистое ее лицо контрастировало с бриллиантами. Маленький рот с тонкими губками постоянно двигался, то один уголок, то второй, то оба перекашивались. Короткий вздёрнутый нос дергался, а далеко посаженные серые глаза имели особенность казаться раскосыми. Лицо ее будто плыло, а странная мимика придавала еще больше несуразности. Совсем не сравнить со статной, яркой матерью. У Марджери были выпущены передние пряди волос, которые постоянно ей мешали и окунались то в суп, то в соус. Характер ее было трудно сразу распознать, взгляд не выдавал явных эмоций и настроения, скорее баронесса была этакая тихоня с тайными мыслями в голове.
Ни на мать, ни на отца Марджери не была похожа, как показалось Эмилии. Старший сын Максимилиан был брюнетом, что уже выделяло его среди всех. Приятная для мужчины средних лет внешность, крупные черты лица, пышные брови слегка нависали над карими глазами, забирая привлекательность и придавая суровость. И тоже было трудно сказать, на кого похож старший сын четы. Этакой эффектности и броскости во внешности от леди не перенял никто, разве что младший сын - Джереми. Его разрез ясных голубых глаз напоминал перевернутую каплю, материнский нос и узорные губы, даже слишком пухлые для мужчины. Вытянутый подбородок, светлые волнистые волосы игриво покачивались на голове. Он часто улыбался. Эмилия сравнила его улыбку с улыбкой незнакомца в карете, но поняла, что здесь она более замысловатая, слащавая и оттого слегка напрягающая. Некое лукавство присутствовало в юноше.
Раздался громкий смех леди Сесилии. Пожалуй, она была одним из самых любимых и набалованных членов семьи. Ей было лет четырнадцать-пятнадцать. Но по внешнему виду и раскрепощённости ее вряд ли можно было назвать подростком. Она, как скороспелый фрукт, повзрослела и расцвела раньше своих сверстников. Младшая леди ерзала на стуле, покачивалась, игриво махала за столом рыжими волосами, сворачивала губки бантиком и хлопала мелкими светло-карими глазками. В улыбке у нее забавно округлялись щечки, и только в те моменты она была похожа на дитя. Рыжие густые волосы Сесилия, очевидно, переняла от матери - супруги Максимилиана. У Сары были подобные, но цвет менее ярко выражен, виднелась седина, волосы ее будто редели. Она кого-то напомнила Эмилии, но девушка не могла понять, кого именно. В отличие от вертлявой дочери, Сара сидела смирно, не шелохнувшись, точно статуя. Вела себя скромно в доме влиятельных родителей мужа. А внешностью обладала более привлекательной, чем дочь. Не зря говорят, что природа на детях отдыхает…
Леди Генриетта явно была хозяйкой положения, стола и даже дома. Ее лидерские и барские замашки бросались в глаза наблюдающей Эмилии. Но при этом она не повышала голоса, резко не жестикулировала. Сдержанным тоном говорила и даже попрекала, например, Хильду за промашки в работе. Только взгляд ее выражал будоражащий холод, а лицо в натянутой улыбке - пренебрежение. Показалось, лорд уступал властной супруге, передал бразды правления в доме, его волновало нечто другое, нежели быт. Судя по всему, высокое положение в Палате лордов. Ведь членство и такая работа многого требовали.
– Джерри, дорогой, как успехи в университете?
– любящим голосом спросила леди Генриетта.
На что юноша вдруг всполошился и ответил резко:
– Я не Джерри! Хватит меня так называть! Джереми и Джерри - разные имена, сколько можно говорить. Вон, называй Марджери Джерри!
Мать не забывала, что она леди, и не ответила бурной реакцией. Генриетта выдохнула и взглянула на супруга.
– Не вмешивай меня в свои нервные срывы… - произнесла Марджери брату.
– У меня нет никаких срывов… Матушка меня просто не слушает никогда. Есть только ее мнение и неправильное… - принялся Джереми возмущенно высказываться.
Его явно задевало некоторое поведение властной матери, а может, не некоторое, а любое. После взгляда супруги вмешался отец и велел сыну замолчать. Лорд пользовался авторитетом в семье, а возможно, его слушали и побаивались по другим причинам, например, финансовая зависимость. Джереми надулся, насупился, опустил взор в тарелку и принялся назло громко стучать ложкой. Генриетта тихо вздохнула, понимая о нарочном поведении обиженного сыночка, но ничего не сказала. Сесилии стало смешно, девочка захихикала и тоже взялась скрести ложкой по тарелке. Ей сделал замечание отец. Юная леди опустила ложку и с ироничным выражением лица взглянула на отца.
– Скука смертная… - вымолвила она писклявым голоском.
Молодая и авантюрная душа леди требовала развлечений и веселья. Чопорная семья ее, похоже, тяготила.
– Скоро прибудет учитель музыки. Сеси, будь готова, - сказал отец.
Сеси закатила глаза и слышимо выдохнула, будто замычала корова.
– Братец, это и тебя касается, - добавил Максимилиан юноше.
Джереми продолжал сидеть с нахмуренным лицом и проигнорировал. Дети семейства явно не хотели заниматься музыкой, а вот Эмилия задумчиво взглянула на картину над камином и могла лишь мечтать о музыкальных инструментах и учителе. Раздался голос Марджери:
– Что с него толку, он совсем не занимается, учитель уже не раз жаловался…
На нее устремил возмущенный взор Джереми и вдруг заявил:
– Ты забыла сказать, что я разбил новую гитару прямо перед этим снобом учителем… вдребезги!
– Вандал. А еще требовал себе титул. Всё, к чему ты прикасаешься, портится… - заявила в ответ сестра, характерно «ерзая» ртом по лицу. Уголок опустился в недовольстве, ноздря вскинулась.
Джереми показательно посмеялся и не остался в долгу.
– Можно подумать, ты у нас титулованный талант… К титулу не прилагается дар поэта, ты даже двух строчек сама связать не можешь!
– выдал юноша.
Марджери невероятно задели слова, она сделала глубокий вдох через рот и поджала плечи.
– А ну, перестаньте!
– вмешался и повелел лорд.
Отец грозно глянул на Джереми, а тот обиженно подскочил и направился на выход.
– Сынок… - обратилась Генриетта, однако супруг попросил ее оставить непослушного сына одного.
– Это невыносимо… - решила высказаться Марджери.
– Джереми самый младший, а ведет себя будто хозяин тут. Он никого не уважает. Матушка, это ты его разбаловала.
Генриетта не спеша прожевывала картофель, глядя в свою тарелку, и, судя по всему, понимала о сказанной правде. Младшенький - самый любимый? Вот только уязвленный Джереми так не считал, показалось Эмилии. И теперь она смекала, что одна из важных причин - это отсутствие титула.
Вечер подходил к концу. Служанки убрали со стола. Перед тем как отпустить всех отдыхать, старший Эдвин обратился к Эмилии.
– Еще один подобный промах с подносом или не дай бог с хозяевами, то вылетишь отсюда. На твое место желающих много, ибо лорд и леди не скупятся платить прислуге.