Чтение онлайн

Сам собой, мы были согласны, и я даже демонстративно загнула два пальца: два согласия он уже получил, что будет третьим перед порцией наглой лапши?

Дон намек проигнорировал, только сверкнул глазами — увы-увы, взглядом меня не убьешь, даром, что кому-то очень хочется — и продолжил давить.

— Глупо отрицать, что ты спал с Клаудией, и тем более глупо заявлять, что она беременна от кого-то другого. Элементарный генетический анализ покажет, что ребенок твой…

Тут мы с Бонни переглянулись: дон не в курсе, что его сын был стерилен. Плохая у него разведка.

— …но доводить до такого жестоко! — тут же сменил курс дон, поняв, что парфянская стрела промазала. — Нельзя обижать и волновать беременную женщину! Если с ребенком что-то случится, готов ли ты взять на себя такую ответственность? И готов ли продолжать свои эскапады, зная, что это напрямую бьет по тем, кто тебя родил и вырастил? Не может быть, чтобы ты был настолько неразумен, чтобы не понимать — Марко Кастельеро сейчас необходимо душевное равновесие, забота и положительные эмоции. Вот и выбирай, Бенито, продолжать мстить мне и ранить этим тех, кого ты любишь, или оставить месть в прошлом и отплатить любовью за любовь.

О да. Эта речь была еще лучше, и попала прямо в цель. Бонни стало больно. Очень больно. Я чувствовала, как подрагивает его рука, слышала его дыхание и биение его сердца. Мне безумно хотелось его защитить, возразить дону Джузеппе, напомнить: по его вине в семье Кастельеро творится бардак, и нельзя перекладывать решение на Бонни.

Но я промолчала. Да, я леди Говард и мадонна. Да, я люблю Бонни и готова ради него на очень многое, даже насмерть поссориться с мафией. Вот только сейчас Бонни должен справиться сам, потому что он — мужчина, а не мальчик. Потому что это его отец и его семья.

— Я впечатлен, дядя. Ты действительно пишешь речи сам и умеешь давить на больные места. Но ты в самом деле думаешь, что мне по-прежнему четырнадцать, и я поведусь на пафос? — Бонни поднял бровь а-ля Никель Бессердечный. — Глупо отрицать, что я сам затеял обман ради спокойствия родителей. Я уже сто раз раскаялся. Но журналистов-то на тихую семейную встречу в Милане позвал ты. И подливаешь масла в огонь тоже ты. Спорим, ты ни за что не скажешь брату, что переспал с Клаудией, прежде чем подсунул ее мне?

— Не уходи от темы, Бенито. Кто бы что ни сделал раньше, сейчас выбор за тобой. Или ты поведешь себя, как подобает мужчине, или сведешь отца в могилу.

— Если настаиваешь, чтобы я набил тебе морду, я к твоим услугам, — Бонни чуть привстал и подался вперед, словно готовился перепрыгнуть через стол и вцепиться дону Джузеппе в горло. — Давно мечтал это сделать, но не хотел расстраивать папу. Он считает тебя братом.

Дона Джузеппе перекосило, а меня зазнобило. Охрана охраной, но он же бешеный убийца! Если его сейчас переклинит… и они с Бонни подерутся… ведь не подерутся же?! Боже, пусть дону хватит выдержки не наброситься на Бонни прямо сию секунду!

— А я все еще считаю тебя сыном, Бенито, — ярость придала голосу дона рычащих ноток; он тоже подался вперед, опершись на стол ладонью. — Хоть ты и ведешь себя, как трусливый пес.

Несколько секунд мужчины испепеляли друг друга взглядами, а я мечтала заползти под стол, чтобы не задело, когда взорвется.

Дело спас официант. Стоило ему подойти с подносом, как оба сели обратно и приняли вполне цивилизованный вид. Разумеется, я даже не поняла, что именно нам принесли, все мое внимание было на этих двоих. Отец и сын, не ошибешься. Даже крыльями носа подрагивают одинаково.

А вот когда официант отошел и Бонни первым отмер — я вздрогнула. И тут же облегченно выдохнула, потому что он обернулся ко мне и взял мою руку в свою.

— Прости, Роза. Я не хотел тебя в это вмешивать, но лучше тебе было услышать все самой. А дядя Джузеппе уже сказал все, что хотел, и уходит. Не так ли, дядя?

— Подумай как следует над моими словами, Бенито. У тебя еще есть шанс поступить правильно. — Дон Джузеппе поднялся, прямой, как стилет, и такой же острый и опасный. — Леди Говард, прошу меня простить.

— Бонни, — я сжала его руку. — Почему ты не скажешь дяде правду?

— Какую правду, миледи?

— Ту, которую ты не услышал, дядя, — голос Бонни был ровен и холоден. — Клау не может быть беременной от меня. Я десять лет назад сделал вазектомию. Последний анализ на фертильность сдан на прошлой неделе в клинике Сандерса, можешь поинтересоваться результатами. Так что если Клау честная девушка и не спала больше ни с кем — ребенок твой.

Несколько мгновений мне казалось, что дон Джузеппе сейчас просто развернется и уйдет, так ничего и не услышав. Слишком много яростного отторжения. Но я ошиблась. К счастью.

— Этого не может быть, — сказал он так же ровно и холодно, но по растерянности в глазах было видно: он уже понял, что это правда.

— Ты услышал.

— Если ты солгал… — дон еще пытался давить, но что-то в нем надломилось, и за маской политика и мафиозо проступил пожилой, усталый и не слишком счастливый человек.

— Не солгал. Или ты тоже не можешь иметь детей? — похоже, Бонни тоже почувствовал перемены: яда в его тоне поуменьшилось.

— Не твое дело!.. — рявкнул дон Джузеппе, но уже не очень убедительно.

— У тебя есть шанс поступить правильно. До нескорой встречи, дядя.

— Ты…

— Я приеду к своему отцу. Не к тебе.

Ничего не ответив, дон Джузеппе развернулся и вышел. А мне почему-то стало очень-очень холодно.

Москва, тот же вечер

Роза

Несколько секунд после ухода дона Джузеппе мы с Бонни сидели неподвижно, держась друг за друга и не решаясь заговорить. Я не очень понимала, что тут можно сказать. Все будет хорошо, Бонни? Это не моя фраза, а Кея. Жаль, что его нет рядом.

— Мадонна, — наконец, шепнул Бонни и прижался губами к моим рукам. — Спасибо, что ты со мной. И прости, что втянул в разборки с дядей. Как ты?

— Как… как после встречи с диким драконом. Мне холодно, Бонни.

Меня тут же сгребли к себе на руки и обняли, но согреться это не очень-то помогло. Я никогда раньше не видела Бонни таким. Даже когда он бодался с Сиреной, это было как-то… ну… не то что мягче, но как-то не всерьез, что ли. Как фильм. А сегодня я увидела Бенито Кастельеро, который вполне мог стать достойным наследником мафиозного клана. Жесткости, даже жестокости, в нем достаточно. И ненависти. Ничего удивительного, что он сам себя боится и делает все, чтобы наследник дона не показывался на свет божий. Судьба Майкла Корлеоне его не привлекает, и это — прекрасно!