Чтение онлайн

Пайпер всхлипнула, ее глаза блестели от слез. Она не притворилась, что не поняла.

— Что, если он позволил этому случиться, потому что хотел положить конец своим страданиям? Все это время. Он знал эти дороги как свои пять пальцев.

Неужели их отец съехал с той дороги, чтобы больше не жить без любимой?

— Мысль о такой любви пугает меня, Пайпер.

— Милая, жизнь в принципе бессмысленна, если ты не любишь так, — возразила Пайпер. — Папа не вернул бы годы, проведенные с мамой, даже если бы знал, чем они закончатся. Он бы не решился провести свою жизнь ни с кем другим. Мы не знаем, что случилось в ночь, когда он умер, Минди, но он был хорошим отцом. Разве мы не должны дать ему презумпцию невиновности?

Тори кивнула, потому что она не хотела больше об этом говорить. С семьей Тарстон-Хьюз было легче отклонить эту тему. Они не знали ее так, как Пайпер. Тори легко справилась с ними с помощью фальшивого обручального кольца и пары фальшивых звонков своему «жениху».

Она использовала эту фальшивую помолвку как тупой инструмент. Лучше всего это сработало на Оливере. Каллум и Рори все еще флиртовали, но в тот момент, когда Оливер услышал «новости», он стал леденяще вежливым. Время от времени она все еще ловила его взгляд на ней, как у голодного льва. Всякий раз, когда это случалось, она сверкала своим циркониевым камнем, и пуф, они снова были просто коллегами по работе.

— Расскажи мне о вечеринке в честь дня рождения Сабира, — сказала Тори, кардинально меня тему. У старшего из ее двух очаровательных племянников скоро день рождения, и Тори намеревалась забыть свои романтические проблемы на время и изображать тетю. Это была ее любимая роль.

На мгновения Пайпер выглядела так, словно она хочет продолжить тему, но, наконец, снова помешала чай и сделала глоток.

— Я так рада, что ты спросила. Я надеюсь, сможешь остаться ненадолго. Мальчики скучают по тебе. Думаю, мы выберем пиратскую тему.

Пока ее сестра болтала, Тори думала о мужчинах, о которых не должна была, к которым не должна прикасаться.

****

Оливер Тарстон-Хьюз сжал кулаки и пытался подавить желание ударить кого-то. Но опять же, ни один день не проходил без этого желания.

— О чем ты?

— Мне нужно место, где я на время могу остановиться, — его младший брат Каллум наклонился вперед, и на его загорелом лице появилось серьезное выражение. — Ровно до тех пор, пока не родится потомство этой психованной и я не получу результаты теста ДНК. Судя по всему, я не могу заставить ее сделать это, пока мальчуган не появится, так что у нас есть несколько месяцев ожидания.

Оливер ощетинился.

— Ты говоришь о ребенке, потенциально о собственном.

И все же его брат обращался с ребенком, словно он или она ничего не значили.

Замечание Каллума вгрызлось в мозг Оливера. Ярость, которая постоянно бурлила в нем, усилилась. Он дышал сквозь побуждение к насилию, но не мог отрицать тот факт, что прямо сейчас ему понравилось бы бить своего брата. Обычно он предпочитал незнакомцев, но бывший футболист был бы хорошей сменой темпа и, кроме того, стал бы хорошим вызовом.

Успокоив дыхание, Оливер встал и посмотрел в забрызганное дождем окно на парк Сент-Джеймс из кабинета, который когда-то принадлежал его отцу. Что бы сделал Альберт Тарстон-Хьюз, если бы увидел сейчас своих трёх сыновей? Скорее всего, застрелил их и начал сначала.

Снаружи все выглядело мирно, и он пытался найти собственное успокоение. Шел небольшой дождь. Внизу суетились пешеходы. Женщины держали зонтики над колясками и торопились в укрытие, где их дети смогут обсохнуть и быть в тепле.

Оливер сжал подоконник. Сейчас его дети были бы слишком взрослыми для колясок, были бы, если бы эта сука позволила им родиться.

— Ничего против ребенка, — заверил Каллум. — Но я никак не могу быть отцом ребенка этой безумной женщины.

Он повернулся к младшему брату, его бровь была поднята.

— Ты говоришь, что не спал с ней?

Каллум молчал, дав Оливеру именно тот ответ, который он ожидал.

Покачав головой, он снова уставился в окно, отказываясь смотреть на своего брата. Ярость росла, и ему нужно было найти выход, чтобы выпустить ее. Он был вечным вулканом, готовым взорваться с тех пор, как понял, что Ясмин предала его, и понял, что вся его жизнь была ложью. — У тебя есть квартира стоимостью в миллионы. Почему ты не можешь остаться там?

— Потому что она знает, где я живу и продолжает там появляться, — признался Каллум. — Она психически нездорова, клянусь.

— Может, тебе стоило это узнать до того, как ты присунул ей, — вмешался знакомый женский голос.

Оливер повернулся и увидел, как в кабинет входят Рори и их сестра Клэр. Теперь вся семья была в сборе. Ура. Моложе Каллума и старше Рори, Клэр, как правило, была голосом разума. В большинстве случаев это было хорошо, но в те дни, когда сдерживаемое насилие щипало его живот, Оливер не хотел слышать причины.

— Ему всегда нравились сумасшедшие, — продолжила Клэр.

Оливер посмотрел в окно. Внизу, глаз выхватил желтый зонт. Он обманывал себя, если на мгновение подумал, что он посмотрел в окно, потому что не мог смотреть на Каллума. Он смотрел, потому что он ждал ее.

Казалось, что все в Лондоне носили черные зонты. Тори выглядела как яркая канарейка среди ворон. Она исчезла, когда вошла в здание. Только тогда Оливер повернулся к остальным и шагнул в середину комнаты, чтобы присоединиться к ним.

Теперь она была в безопасности. Он мог сосредоточиться на встрече.

Оливер не знал, что делать, когда она вернется в Штаты к своему жениху. Наблюдать за Тори Глен стало его любимым занятием. После последней драки он ушел с синяком под глазом и разбитой губой. Он сказал Тори, что разозлился в пабе и затеял драку. Оливер все еще задавался вопросом, должен ли он признать, что выбил дерьмо из парня, который преследовал ее. Когда она пошла не в ту аллею, ублюдок выхватил большой нож и последовал за ней.

Тори так и не заметила, что он отправил ее потенциального насильника в больницу. Вместо этого она просто беспечно шла своим путем. На следующий день она рассказала ему о своем злоключении, посмеиваясь, что до сих пор иногда теряется в Лондоне.

Она собиралась стать его смертью, и он не был так уверен, что был против этого.

Только две вещи удерживали его от того, чтобы забрать ее яркий свет себе: во-первых, Джеймс Фенуэй из Техаса, ее любящий и бесконечно терпеливый жених. Во-вторых, он был черной дырой, которая поглощала и уничтожала весь свет на своем пути.