Чтение онлайн

Проводили мы, в общем, залётного гостя. Как только узнал в чём дело, его отец отвесил этой детине подзатыльник и начал вычитывать, словно пятилетку. Родители Вани, кстати, оказались приятными людьми, а в ходе дальнейшего разговора, я узнал, что Виктор Баранник работает в частном сыскном агентстве. Взяв на заметку эту полезную информацию, попросил у него визитку. Паша только с подозрением на меня посмотрел, но ничего не сказал. Готов руку дать на отсечение, он догадался, почему я зубами уцепился в это ценное знакомство.

— Дэн, ты ведь ей обещал, — произнёс он несколькими минутами позже, когда я курил, стоя возле машины.

Наградив друга тяжёлым взглядом, медленно втянул полные лёгкие горького дыма и выдохнул.

— Всё я помню, — сказал тихо. — Я обещал не рисковать, я и не буду. Но и просто так оставить этого не могу. Не могу спокойно жить, понимая, что этот урод сделал с ней, и принимать тот факт, что он ходит радуется жизни, когда Крис… — я не смог продолжить мысль, и снова сделал затяжку. — Она очень изменилась, Паш.

Сжав челюсти, друг посмотрел в сторону дома, в светящемся окне которого маячила тонкая фигурка девушки. В этот самый момент она беззаботно играла со своим щенком, не подозревая о том, что я собирался нарушить своё обещание. Потому что, как осторожен я бы ни был, риск, что я наживу больших проблем присутствовал, но в моей голове созрел план, как только Виктор произнёс слова «частное сыскное агентство».

— Я знаю, Дэн, — с болью в голосе ответил друг. — Сигарета ещё найдётся?

— Ты ж, спортсмен, не куришь, — свёл я в кучу брови, но достал из кармана на половину опустевшую пачку.

— Да ну его, мозги кипят, — ответил он.

Прикурив другу сигарету, я сунул зажигалку обратно в карман и опёрся бедром о капот.

— Бывает она в одну секунду улыбается, а в другую — уже мрачнее тучи, — сверля взглядом в одну точку, пробормотал я, словно говорил сам с собой. — Ест через раз, считает себя недостойной любви и боится всего подряд. Ждёт подвоха даже от меня. Ты знаешь, ведь она думала, что, если я узнаю, что её изнасиловали, почувствую к ней отвращение… Нет, ты подумай: я — к ней, — я нервно фыркнул. — Ну не бред? А ещё она вечно пьёт какие-то таблетки. Знаешь, заметил, что после них у неё перестают дрожать руки, — горько усмехнулся я. — И ты думаешь, я смогу простить ему всё это?

— Не можешь. И я не могу, — выдохнул сизый дым Паша.

— И тем не менее спустил всё на тормозах, — бросив окурок на землю, я затушил его носком ботинка и, сложив руки на груди, повернулся к другу, ожидая ответа.

— Ты не вправе судить меня за это, — он струсил пепел с сигареты. — Она пыталась покончить с собой, и моей целью было сохранить ей жизнь. Этим я и занимался. Они угрожали засудить ее за клевету. Как думаешь, смогла бы она выдержать это в том состоянии, в котором находилась? Она была слишком слаба. Сломлена. Начнись судебные тяжбы, угрозы и прочее, она бы повторила попытку. И где гарантия, что ее снова успели бы вытащить с того света вовремя? Да, тот мудак избежал наказания. Но такой ценой я сохранил жизнь сестре.

Знаю, что не имел никакого права упрекать Павла в чём-либо, потому что жива она осталась, действительно, только благодаря ему. А я выстраивал свою жизнь заново. Развивал бизнес, клеил тёлок, и в ус не дул. Я даже не предположил, что такому скоропалительному отъезду Крис была серьёзная причина.

— Ты хорошо справился, — произнёс я, извиняясь за вспыльчивость.

— Ты тоже хорошо справляешься. Она, — указал он пальцем в сторону дома, — стала больше улыбаться, хотя бы изредка есть. И у неё горят глаза.

— Тоже изредка, — отмахнулся я.

— А раньше не горели совсем. Я приезжал к ней в октябре, как раз в её день рождения, и говорю тебе с уверенностью: между той Кристиной, которую я видел два месяца назад и той, которую вижу сейчас, есть большая разница.

Я невольно вспомнил, какой она была в нашу первую встречу. Зашуганной и почти прозрачной из-за худобы.

— Паш, давай на чистоту, — сказал я прямо, — ты знаешь, как никто другой, что я чертовски злопамятный и до безумия мстительный. Уж простите, но я с этим ничего поделать не могу. За обиду плачу людям той же монетой. Не потому, что это моя прихоть, а потому, что иначе не могу. Спать не буду, жрать, дышать полноценно, до тех пор, пока не верну долг с остатком. Минус это мой или плюс, черт его знает! Но, чего бы то мне ни стоило, я доведу задуманное до конца. С твоей помощью это будет быстрее, без — гораздо дольше. По сути это будет потерянное время, — я повернулся к другу, внимательно буровя его спокойное лицо. — Просто скажи, кто?

— Кирилл Карпов, сын местного депутата Фёдора Карпова, — без обиняков ответил Паша. — И я с тобой в деле.

— Ну уж нет, брат, — сказал я, — если так всё плохо, как вы с Крис мне описывали, и меня пришьют в тёмной подворотне, я должен знать, что у неё есть ты.

— Вот поэтому тебе нужен надёжный тыл.

— Паха, думаю, это мой долг.

— Думай как хочешь, а топить гада будем вместе. Считаешь, меня совесть все эти годы не мучает, что я не пришиб ублюдка?

Ничего не ответив, я ещё раз бросил взгляд на светящееся окно в гостиной. Крис явно уже начала волноваться, что мы так надолго запропастились, потому что то и дело постоянно выглядывала на улицу. Но, поскольку снаружи была уже непроглядная ночь, вряд ли могла нас увидеть.

— Короче, Дэн, — толкнул меня в плечо Павел, — давай выкладывай, какой зловещий план созрел в закромах твоего разума.

В деталях изложил другу план действий. Не зря говорят, что одна голова — хорошо, а две — ещё лучше. Обсудив детали, мы пришли к единому консенсусу, решили, в каком порядке лучше поступать и разошлись по домам.

В дальний ящик я это дело откладывать не стал, на следующий же день появился на пороге конторы, в которой работал новый знакомый…

Кристина

Каждое утро перед работой и каждый вечер после мы с Дэном проводили вместе. Ходили на свидания в людные места типа кафе и кинотеатра, проводили тихие почти что семейные вечера, сидя дома перед телевизором и делились тем, что произошло друг у друга за день. С каждым разом, когда мы оказывались рядом, я всё сильнее чувствовала то, что больше двух лет мне было чуждо и запретно. Когда он обнимал меня, и я утыкалась носом в изгиб смуглой шеи, вдыхая тёплый мужественный аромат его тела, меня окатывало волной трепетного возбуждения, и росло оно с каждым днём, проведённым с этим мужчиной. Каждым своим поступком он словно говорил мне: «Я здесь, я рядом. Ты можешь на меня положиться». И я всё больше в это верила, и считала Дэна самым надёжным мужчиной. Чувство защищенности, сила и надежность — оказывается, это так сексуально!..

Во мне постепенно возрождались самые потаенные чувства. Желания сокровенные, что казались естественными рядом с любимым, но о которых я пока не решалась сказать.

Я больше не боялась секса как такового. Я прекрасно помнила, каким нежным и внимательным любовником может быть Дэн, но, тем не менее, дальше безобидных поцелуев перешагнуть не могла. В моём мозгу словно стоял невидимый блок, который срабатывал в самую последнюю минуту, и вдобавок к этому где-то в глубине сознания всё ещё кружились мысли, что я не достойна такого человека. Не потому что меня изнасиловали, и я считала себя испорченным продуктом. К слову, как-то раз я употребила это выражение в разговоре с Дэном, из-за чего была вынуждена выслушать долгую гневную речь, пропитанную негодованием из-за такого пренебрежительного к себе отношения, и теперь вообще старалась не упоминать при парне, что долгое время чувствовала себя именно так. Больше я на этом не зацикливалась, так как Денис сразу дал мне понять, что в его глазах я осталась желанной и любимой, независимо от моего прошлого. Сейчас я чувствовала себя недостойной, потому что некогда смогла усомниться в человеке, который ни разу не дал повода думать о нём плохо.