Чтение онлайн

Загнав машину на парковку, мы вышли на январский морозный воздух. В машине уже успели угреться, поэтому, как только подул пронзающий ветер, в тело, словно тысячу иголок вонзили. Обогнув капот, я догнал Кристину, обнял её за плечи, и мы медленно в обнимку поплелись к нашему домику. Шагающий сзади Толик вдруг обозвался:

— О, народ, вон как раз хозяин турбазы идёт. Нужно ему денег доплатить и ключи отдать.

Что-то неуловимо знакомое мне показалось в приближающемся мужчине, то ли силуэт, то ли походка кого-то напоминала. Дело в том, что на дворе были уже густые сумерки, и под светом фонарей было недостаточно хорошо видно. Крис немного замедлила шаг, с изумлением вглядываясь в того же человека. Когда тот приблизился к нам и заговорил с Толей, я дар речи потерял. Это же вылитый Паша лет так через двадцать. Крис с волнением взглянула на меня. Хоть она и была маленькой, когда отец их бросил, всё же возраст был уже довольно сознательный, и конечно же она смогла его узнать сейчас. Мужчина сузил глаза, посмотрев на нас с Кристиной. Вряд ли он её не узнал, но можно предположить, что она привлекла его внимание тем, что напомнила бывшую жену, а вот когда заметил Пашу, тут же осёкся и снова внимательно посмотрел на свою дочь. Понимание мелькнуло в его взгляде, но Крис лишь сильнее вцепилась в мой рукав и ускорила шаг. Павел, окинув тяжёлым взглядом отца, вместе с Диной последовали за нами.

Неожиданная встреча с этим человеком могла добавить ложку дёгтя в медовое послевкусие последних двух дней, но, когда мы вошли в дом, и Кристина, и Паша были совершенно спокойными. Мне было странно видеть, что, встретившись с отцом спустя тринадцать лет, никто из них даже не подумал с ним заговорить, и никто не грустит из-за того, что он сам не сделал первый шаг. Но дело в том, что Назар Анатольевич бросил их, когда они были ещё детьми. Особенно Крис. По сути, он ей чужой человек. Он накосячил, и теперь пожинает плоды своих действий — его дети его не признают, точно так же, как он не признавал их все эти годы.

Когда мы собирали вещи, находясь в нашей комнате, я всё же заметил, что Крис слишком вдумчивая. Легонько потянул её за руку, усаживая на кровать рядом с собой, и сказал:

— Рассказывай, что беспокоит.

Она вздохнула.

— Я бы не сказала, что меня это беспокоит, — пожала она плечами. — Просто очень странно видеть папу спустя такое количество времени и не чувствовать… ничего. Вот смотрю на него, и умом понимаю, что это наш с Пашей отец, он почти не изменился внешне, но в душе не чувствую ни любви, ни обиды, ничего. Как к чужому человеку.

Слава богу, она хоть не расстроилась, что отец никак толком не отреагировал на их с Пашей появление. Но, как оказалось, это был довольно поспешный вывод. Когда мы вчетвером попрощались с ребятами и вышли из домика, направляясь в сторону машины, нас ждал сюрприз в виде одинокой фигуры, маячившей возле парковки.

Поравнявшись с Назаром, мы все вместе остановились, выстраиваясь в одну линию. Крис с Диной по центру, а мы с Пашей по левую и правую стороны от них соответственно. И вот стоит этот мужчина, больше десятка лет назад просравший семью, и молчит, не зная, что сказать, переминается с ноги на ногу. И мне, вроде как, даже жаль его. А с другой стороны, сам виноват. Напряжённую тишину прервал Павел:

— Привет.

Постаревшая копия друга натянуто улыбнулась.

— Привет, дети, — он снова скользнул взглядом по непонимающему лицу Дины и замер при виде равнодушного выражения своей дочери. — Доченька…

— Здравствуй.

Назар бегло взглянул на наши соединённые руки и с интересом посмотрел на меня.

Дина чувствовала себя явно не в своей тарелке, поэтому, отобрала у Паши сумку со словами:

— Я подожду тебя в машине, — и, закинув вещи в багажник БМВ, села в салон автомобиля и громко хлопнула дверью. Или же это только показалось так, среди всей этой тишины.

— Как… как твоя жизнь? — вопрос был адресован Крис.

— Хорошо, — ответила равнодушно.

Мы медленно стали двигаться к нашей машине. Кристина почти силком тянула меня вперёд. Назар, сунув руку в карман брюк, шёл следом.

— Ты прекрасно выглядишь, — сказал он. — Так выросла.

Я сложил сумки в машину и сразу же вернулся к своей девушке и лучшему другу, который поодаль стоял, молча наблюдая за попытками отца поговорить с дочерью.

Она хмыкнула:

— Логично. За тринадцать лет выросла.

Я сам себе улыбнулся: выросла и научилась кусаться. В жизни это пригодится, хорошо, что больше не закрывается в своём защитном коконе, хотя в данный момент могла хотя бы попытаться поговорить более терпеливо.

Ещё несколько секунд помолчав, Крис развернулась и зашагала к пикапу. Открыла дверцу, как её отец вдруг сказал:

— Прости, что так вышло. Тогда, два года назад.

Два года назад?

Паша явно напрягся, но вмешиваться не стал. Но Крис вдруг изо всей силы хлопнула дверью и обернулась к отцу.

— Не прощу, — с презрением во взгляде сказала она.

— Мне жаль, — прошептал он виновато.

— И тебе не жаль, — покачав головой, отчеканила она. — Если бы тебе было на меня не наплевать, ты бы не поступил так. Если бы ты был отцом, настоящим отцом, вот в том самом высоком смысле, который вкладывается в это слово, ты бы в лепёшку расшибся, но попытался бы мне помочь, — она саркастично усмехнулась, и я понял, что такой разгневанной я её ещё не видел. Её гнев скрывался за маской холодного сарказма, и мне становилось даже немного не по себе от того, что она может быть такой. — Но ты ведь предпочёл остаться в стороне, — продолжила свой монолог девушка.

— У меня были причины, — подавленно ответил он.

— У тебя были отмазки, — парировала Кристина. — Любой нормальный мужик, узнав, что его дочь изнасиловали, убил бы того урода, который это сделал, и старался бы изо всех сил вложить в голову своего ребёнка, что жизнь на этом не заканчивается. Я тебя не видела почти всё детство, и, честно говоря, не считала это большой проблемой. Может быть, по началу. Да, я обижалась. Но потом подумала: ведь много детей даже не знают своих пап. Но я-то знала, просто не видела его. Но то, что ты отвернулся от меня в самый тяжёлый момент моей жизни, когда я так сильно нуждалась в отцовской поддержке, я считаю величайшим предательством. Высшей его степенью, — Назар потупил взгляд под ноги. — Всё, что должен был делать ты, всю жизнь за тебя выполнял Паша, — произнесла она уже более спокойным тоном. — Он мазал мои сбитые после каждого падения коленки зелёнкой, он проводил меня в школу, когда мама была на работе и готовил завтраки, когда та болела, он защищал меня от хулиганов во дворе, учил со мной уроки. Он вдалбливал мне в голову, что нужно жить, когда жить не хотелось. Он делал всё, что в его силах и даже то, что не в его… И у него получилось. Он умеет брать ответственность на себя. Он мужина, — вот так просто подвела итог Крис, и снова открыла дверцу машины. — Так что мог бы и не подходить к нам. Мне не о чем с тобой говорить, и мне стыдно, что мы с тобой связаны родственными узами. Чего ты ожидал? — задумчиво пожав плечами, девушка села в машину, дав понять Назару, что разговор окончен.

Ошеломлённый такой тирадой своей девушки, не в состоянии произнести ни слова, я попрощался с Пашей и залез в машину. Завёл двигатель и медленно выехал с парковки. Посмотрел в зеркало заднего вида — друг всё ещё о чём-то говорил с отцом. Я находился в лёгком шоке от того, что только что услышал. Да кого я обманываю, не в лёгком. То есть, Назар знал, что произошло с его дочерью, и отказался помочь. Это как вообще? Я… Если бы не находился в состоянии полного потрясения, я был бы зол, как чёрт. И это ещё впереди.

Ну а пока я просто осознавал всю глубину боли и обиды, которая затаилась в душе хрупкой девушки. И стало так тяжело.

Я наощупь, не отрывая взгляда от дороги, нашёл женскую руку и переплёл наши пальцы. Хотел что-то сказать, ободрить, но слов как-то не находил.

Выехав на пустующую трассу, с тревогой посмотрел на девушку и с удивлением заметил, что она не только не выглядит расстроенной, но ещё и пытается подавить улыбку. Я даже заволновался о её душевном состоянии, как она произнесла: