Чтение онлайн

— Я не понимаю…

Удар по лицу наотмашь заставил меня громко вскрикнуть. На языке появился солоноватый привкус. Я схватилась за щеку и разбитые губы. Ева вцепилась мне в ногу и заревела.

Один из налетчиков остался дежурить у двери, а двое других принялись обыскивать квартиру.

Мужская рука в черной перчатке впилась в мои волосы и притянула к лицу в черной маске.

— Где фотографии?!

— Я не… не знаю, о чем вы говорите… кто он?

— Твой муж, сучка! Где он их прячет?!

— Я не видела мужа уже почти год! Он забыл, что такое платить за дочкин детский сад и ипотеку! Как я могу знать, где он что-то прячет, если его здесь не было черти сколько времени?!

— Покрываешь его?! Я научу тебя говорить правду!

Впервые в жизни меня бил мужчина. Я беспомощно прикрывалась руками, перед глазами плыли круги, а он не унимался.

— Советую тебе вспомнить, где твой муж прячет фотографии, — раздалось откуда-то сверху.

— Я не знаю… не знаю… — шептала беспомощно. — Я не видела его много месяцев… он нас бросил…

— Дэн, хорош ее мутузить. Она ничего не знает. На почтовом ящике висит почти сорок отправленных ему писем, — раздался другой голос где-то рядом со столом.

И все исчезло.

Я очнулась от всхлипываний сидящей у меня в ногах Евы. Перед глазами плыли красные круги. Квартира была больше похожа на помойку. Разбросанные вещи, битая посуда.

— Мамааа… мамочкааа…. Проснись, пожалуйста, проснись…

— Ева, немедленно собирайся, — приказала онемевшими губами. — Мы уезжаем сейчас же. Я только умоюсь… и не реви. Мы должны быть сильными. Кроме нас самих нам никто не поможет.

Дочка затихла. Поднялась с пола и опрометью бросилась к дивану, где лежал ее рюкзачок.

Мне было больно. Болели ребра. Разбитые губы саднило. Стиснув зубы, я приказала себе подняться и идти в ванную комнату.

Переоделась, помогла одеться испуганной Еве.

Эти мрази вынесли из квартиры всю электронику, даже телевизор. Я лишилась сотового телефона и ноутбука. Ева — своего планшета. А еще в нашей квартире больше не было входной двери. Пробитая пулеметной очередью и покореженная, она валялась на полу в прихожей.

К счастью, пятитысячная купюра, оставленная Константином, осталась нетронутой в кармане моего пальто.

Я была до смерти напугана. Мы с Евой вышли, крадучись, из подъезда, и под покровом темноты заспешили к стоянке. Я несла в руках сумку, она трусливо прижимала к груди рюкзак с игрушками.

Холод давал о себе знать. Он закрадывался под пальто, заставлял ежиться. Если Хэллоуин и был страшным праздником, то для нас с Евой он стал действительно жутким.

??????????????????????????

Мы добрались до стоянки без приключений. Трясущимися руками я открыла ледяной замок, и запустила Еву на заднее сидение своей машины.

— Пристегнись, мы будем ехать быстро, — приказала дочери, и она послушно принялась дергать ремень безопасности детского кресла.

Спустя еще несколько минут мы миновали жилые дома и свернули в сторону трассы.. Мой «Хендай Солярис» несся по ночной дороге в сторону Краснодара.

Время перевалило за полночь, когда мы с сонной Евой добрались до микрорайона, в котором жили родители.

— Как же так, Аня? — с ужасом взирала на меня мама в прихожей. — Что у тебя с лицом? И почему ты не позвонила?

— Нас чуть не убили, бабушка! — округлив глаза, затараторила Ева. — Дядьки в черных масках и с автоматами! Они маму били, били…

— Твою мать… — выглянул из спальни мой отец. — Это что такое? Вас хотели ограбить?

Я взглянула на отца. Наверное, он — единственный мужчина в моей жизни, который ложится спать в шелковой мужской пижаме.

— Нет… — покачала головой и принялась снимать пальто. — Они искали какие-то фотографии, которыми их шантажировал Валера. Забрали из квартиры всю технику. Даже телевизор и планшет Евы.

— А сам этот урод не появлялся?

— Не появлялся. Я ему столько писем написала, ни одного ответа.

— Ну, попадется он мне, — сжал кулаки отец.

— И не одному тебе, судя по всему. Они дверь нашей квартиры из автомата расстреляли, — понуро сообщила я.

— Ни хрена себе.

— Ева, давай помогу, — бросилась к внучке моя мама. — А вещи, как же? Вы бросили все без присмотра?

— Какие вещи, мы думали, живыми не уйдем, — отмахнулась я.

— Я завтра на квартиру съезжу, — нахмурился отец. — Заберу все, что осталось. Квартиру продадим, срочно. Ипотеку погасим с вырученных денег, и все, хватит. Нажилась ты замужем, Аня. Пришло время начинать сначала. Хорошо, Ева подросла. Отлежишься несколько дней, мы с матерью попробуем пока ей место в садике выбить. Глядишь, и работу новую найдешь. С твоим образованием у нас не сложно будет место тебе подыскать.

— Пойдем, Ева, я тебя спать уложу. Ты пижамку взяла?

— Забыла… — растерянно взглянула на меня дочка. И вдруг всхлипнула. — Я забыла… забыла, мама… я не взяла…Они ее заберут. Заберут мою пижаму…

Ее накрыло истерикой. Она ревела так отчаянно, как будто забыла не пижаму, а что-то по-настоящему важное.

— Успокойся, у меня с лета твоя пижама с котиками осталась, — бросилась уговаривать ее бабушка. — А завтра деда привезет ваши вещи. Довели ребенка до нервного срыва! Попадется мне Валера…

Пижаму с котиками нашли быстро. Отец с матерью стелили в гостиной на диване нам обеим, а я закрылась в душевой и плакала. Все тело было в синяках и противных кровоподтеках. Меня трясло противной дрожью, и я никак не могла взять себя в руки. Просто… когда четверо мужиков с автоматами врываются в твою квартиру и бьют, это жестоко и неправильно.

Мама приготовила мне чай, но он не шел в горло.

— Дай чего-нибудь успокоительного лучше. И обезболивающего. Чтобы заснуть, — попросила я.

— Капли валосердина накапаю. Другого нет ничего, завтра в аптеку схожу, куплю таблетки.

Она поднялась из-за стола и достала из буфета капли. Скоро едкий запах валосердина разливался по кухне.

Я залпом выпила капли. Проглотила таблетку и пошла в гостиную. Забралась в полумраке под одеяло и закрыла глаза с надеждой на сон.

— Мамочка, — вдруг зашептала Ева. — Папа приходил ко мне в садик.