Чтение онлайн

Во Львове начался погром — ученые до сих пор так и не пришли к выводу, кто его начал: то ли опергруппы полиции безопасности и СД, то ли украинские националисты из ОУН. Польский ученый Анджей Збиковский (Zbikowski) доказывал, что резня евреев во Львове — это акт мести местного населения за бойню, учиненную НКВД в тюрьмах Львова [781] . В ходе этого погрома было убито около 4 тысяч львовских евреев. 10 июля 1941 г. в польской деревне Ед-вабне (Jedwabne) местные жители убили 1600 евреев [782] — этот погром также был спровоцирован советскими зверствами [783] . Во время оргии в Едвабне немцы соблюдали «доброжелательный нейтралитет» по отношению к полякам, которые «мстили» евреям-обидчикам* Один поляк убил 18 евреев; евреям отрезали головы, вырывали глаза; погромщики заставили группу евреев снять статую Ленина, закопать ее в землю, а потом всех евреев убили [784] . Все это происходило при попустительстве вермахта: было ясно, что для немцев на Восточном фронте точка возвращения пройдена и назад пути нет.

То же самое происходило и в Прибалтике — за 8 дней до 22 июня 1941 г. по заранее заготовленным спискам НКВД начал массовые аресты «неблагонадежных» элементов. Арестованных поместили в заколоченные вагоны, которые подолгу стояли на путях, на рельсы текли нечистоты (из вагонов никого не выпускали и никого не подпускали) [785] . Разумеется, эсэсовцам эти эксцессы НКВД были на руку, и они в полной мере использовали ненависть местного населения против советской власти, направляя ее на евреев, — в итоге при активнейшем участии местных погромщиков только в Вильно (культурной метрополии евреев Восточной Европы) было убито 76 тысяч евреев [786] . Эсэсовцы действовали настолько цинично, что привлекли к акциям по уничтожению евреев самих евреев — очевидец этих событий Григорий Шур писал, что отряд еврейской полиции, направленный из Вильно в Ошмяны, провел там по приказу гестапо «чистку». Руководитель этой акции ставил себе в заслугу то, что вместо 1500 евреев было убито «только» 450 [787] . Еврейская элита помогала нацистам в подготовке к депортации евреев в лагеря не только в Литве. Так, Мордехай Румков-ский, самовызвавшийся руководитель гетто Лодзи, добровольно помогал нацистам увеличить производительность фабрик в гетто. Будапештский сионистский лидер R Кашнер (R. Kaszner) заключил соглашение с Эйхма-ном для того, чтобы обеспечить выезд в Швейцарию 1685 избранным евреям (за тысячу долларов каждый), многие из которых были друзьями его семьи. Румковский погиб в Освенциме, а Кашнер был убит в Израиле за коллаборационизм [788] .

Гитлеровцы делали особый упор на идентичность коммунизма и евреев — это не соответствовало истине: так, в Литве евреи были активными борцами за независимость страны, они принимали активное участи в борьбе против Советов и Польши. Проблемы для евреев начались лишь в конце 30-х гг., когда были отменены законы о правах меньшинств и отношения между литовцами и евреями начали портиться. От введения советских войск в Литву в июне 1940 г. евреи пострадали более литовцев, но местные националисты возложили ответственность за советское вторжение на евреев. 57 % фабрик и заводов, которые принадлежали евреям, были национализированы большевиками. Советы запретили «буржуазный» иврит в пользу «пролетарского» идиша; суббота была объявлена и для евреев рабочей. Из 60 тыс. человек, депортированных советскими властями в Сибирь из Литвы, 12 тыс. были евреями. Местных фанатиков антисемитизма, однако, интересовал только факт, что среди литовских коммунистов было 15,2 % евреев, и были евреи среди советских комиссаров [789] . Вследствие погромов, учиненных местными жителями при поддержке немецких властей, 95 % литовских евреев было убито (в основном местными националистами).

Может быть, жестокость НКВД и сыграла определенную роль в радикализации войны со стороны немцев, как утверждают некоторые историки-ревизионисты. Нужно принять во внимание, что нацистская пропаганда демонизировала евреев, делая их ответственными как за «грабительский капитализм», так и за большевизм: под этим давлением немецкое общественное мнение все более склонялось к тому, чтобы воспринимать евреев как существ, недостойных участия и человеческого сочувствия. Почти в каждом крупном советском городе солдаты вермахта находили следы расстрела тысяч узников; все указывало на то, что для советских условий это являлось обыденностью. «Обычный», «повседневный» характер убийств наверняка повлиял и на солдат вермахта, а эсэсовцы подстрекали местное население «отомстить» Советам за все. Большое значение имело и то, что сотни тысяч евреев в сентябре 1939 г. бежали от немцев в западные советские районы, а местное население негативно восприняло это нашествие. Довольно объективный немецкий наблюдатель сообщал, что «как ни дико выглядело огульное обвинение евреев, но многие местные жители и немецкие солдаты в это верили» [790] . Как бы там ни было, но следует учесть возможности релятивации советского и нацистского террора; Геббельс знал свое дело и умело связывал старые предрассудки и упомянутые инциденты на Восточном фронте. При этом, как передавали современники, большая часть немецких солдат оставалась нейтральной к антисемитским эксцессам. Кроме того, эти эксцессы были использованы нацистами для «окончательного решения еврейского вопроса»; 15 сентября 1941 г. филолог В. Клемперер записал в дневнике: газеты сообщают, что после того, как вермахт стал невольным свидетелем жутких зверств евреев в России, с них окончательно сорвана маска лицемерия, и поэтому нужно скорейшим образом избавить немцев от всякого соприкосновения и общения с евреями [791] .

Так же, как украинцы, поляки и литовцы, вели себя по отношению к евреям и румыны. Когда опергруппа полиции безопасности и СД «D» численностью в 600 человек под командой О. Олендорфа, приданная 11 — й армии группы армий Юг (зоной действия опергруппы была Бессарабия, юг Украины, Крым, Кавказ), прибыла в Бесарабию, массовые убийства евреев там уже шли полным ходом. Делю в том, что рядом с 11-й армией вермахта действовали две румынские армии, а диктатор Йон Ан-тонеску еще 8 июля 1941 г. призывал покончить со «слащавым и узким гуманизмом» и требовал жесткой национальной чистки в захваченных районах [792] . Войска Анто-неску показали себя во всей красе в первом же захваченном молдавском городе Яссы, который еще с царских времен был оплотом антисемитизма; в Яссах в свое время действовали лидеры румынских антисемитов А. Куза и К. Кодряну. В городе проживало около 100 тыс. человек, половина из них — евреи. Румынская армия и полиция совместно с местными жителями между 23 и 30 июня 1941 г. организовали в Яссах еврейские погромы. По прибытию в Яссы, оперкоманда «10а» из опергруппы «D» обнаружила, что всю «работу» за них уже сделали — евреев в Яссах не было. То же произошло и в Бельцах. В Черновцах на Северной Буковине оперкоманда «106» из опергруппы Олендорфа обнаружила тюрьму, забитую евреями-бедняками. Немцы представили евреев заговорщиками, действовавшими против румын, и провокация удалась [793] … На самом деле провокации и подстрекательства входили в обычный арсенат нацистов: парадоксально, но румыны, учинившие жуткие погромы в Одессе, в оккупированных районах Северной Буковины и Бесарабии и убившие там не менее 90 тыс. евреев, в самой Румынии евреев не трогали, и там войну пережило 300 тыс. евреев (они подвергались дискриминации, но их не сгоняли в гетто, не заставляли носить звезду Давида, не выдали нацистам, и они выжили). Правда, с румынским диктатором Антонеску была достигнута договоренность о депортации евреев, но затем диктатор обиделся на немцев, которые третировали в Берлине его полномочного представителя, и приказал даже облегчить режим для евреев [794] .

Там, где провоцировать местное население не было возможности, убийствами евреев занимались сами эсэсовцы. Помимо специальных опергрупп полиции безопасности и СД, массовые убийства евреев осуществляли подразделения «полиции безопасности», подчинявшиеся руководимому Куртом Далюге «главному ведомству полиции безопасности» (Hauptamt Ordnungspolizei). Офицерами в этих подразделениях были профессиональные полицейские, на рядовых должностях служили солдаты, которые по возрасту не попали в регулярные части вермахта. Именно батальоны полиции безопасности 29–30 сентября 1941 г. убили 34 тыс. евреев в Бабьем Яру. Американский историк, исследователь холокоста Кристофер Р. Браунинг (Browning) описал, каким образом обычные солдаты 101-го гамбургского резервного полицейского батальона (Hamburger Reserve-Polizeibataillon 101) стали убийцами [795] . Моральное напряжение в процессе этих убийств было столь велико, что один из солдат этого батальона после расстрела (в 1942 г.) 1500 евреев у польской деревни Йозефов (Josefow) сказал: «если я еще раз это сделаю, я рехнусь». Впрочем, батальон из 500 солдат уничтожил к ноябрю 1943 г. 45 тыс. евреев, и никто из солдат с ума не сошел. Почти все 500 солдат полицейского резервного 101-го батальона были из Гамбурга: портовые рабочие, шоферы, крановщики, парикмахеры, моряки, рабочие. Четверть состава батальона была членами партии. Средний возраст солдат батальона был 39 лет — для вермахта они были недостаточно молоды, поэтому их отрядили в полицейские части. Перед началом расстріела командир батальона майор Трапп объявил своим подчиненным задачу^ отделение работоспособных евреев в деревне Йозефов, отправку их в лагерь и расстрел всех остальных — женщин, стариков и детей. После этого Трапп спросил, не желает ли кто-либо отказаться от этой «работы», на что отозвался один рядовой из 3-й роты, за ним еще 11 человек. Трапп приказал им сдать оружие и ждать дальнейших распоряжений. Любопытно отметить, что солдаты, отказавшиеся принимать участие в убийствах, не понесли никакого наказания [796] . За отказы исполнять приказ об убийствах беззащитных людей не расстреливали даже в СС — ни один офицер в СС не имел право самочинно расстрелять рядового эсэсовца; приказать это мог лишь сам Гиммлер.

Пока его подчиненные в лесу расстреливали евреев, майор в полном смятении бегал по дому местного священника, он что-то бормотал, плакал. Командир 101-го резервного батальона Вильгельм Трапп был казнен в Польше в 1948 г., 14 подчиненных Траппа судили в Гамбурге в 1967 г. — троим дали по 5 лет, а других освободили. Многие солдаты этого батальона после войны вернулись к своим профессиям; 12 из 32 унтер-офицеров продолжили служить в полиции [797] . Этот пример ясно свидетельствует в пользу того, что объективные посылки для релятивирования всех убийств евреев во Вторую мировую войну были весьма устойчивы во время войны и продолжали сохранять свою актуальность еще долго после ее окончания, а чудовищность происшедшего стала очевидна общественности относительно недавно…

Можно почти наверное утверждать, что холокост начал формироваться еще в марте 1941 г., когда было решено, что война с СССР будет вестись не по правилам, установленным международным правом, а как война мировоззренческая; главной задачей этой мировоззренческой войны было устранение еврейско-большевистской интеллигенции, которая, на взгляд нацистов, доминировала в Советском Союзе. Иными словами, с началом осуществления «плана Барбаросса» евреи превратились из метафизического врага в реального противника, который, как всякий враг, подлежал уничтожению. Характерно, что группенфюрер СС Брахт в 1942 г. писал Гиммлеру, что название «Вторая мировая война» вряд ли укоренится, ибо «в конечном счете речь идет о лишении власти мирового еврейства»; он предлагал назвать ее «иудейская война». [798] Массовые убийства начали на Восточном фронте опергруппы СС, уничтожившие в СССР за годы войны в полевых условиях 0,5 млн человек, включая не только евреев, но и местное население других национальностей; но евреев среди убитых было 9/10 [799] . Отто Олендорф — единственный командир опергруппы полиции безопасности и СД, представший перед судом в Нюрнберге, на допросе показал, что (при назначении командиром опергруппы) Б. Штекенбах передал ему устный приказ Гитлера убивать всех обнаруженных евреев [800] . Один информант из опергрупп показал, что такой приказ они получили в августе 1941 г. Сам Штекенбах, вернувшийся в 1955 г. из советского плена, отрицал, что передавал Олендорфу такой приказ (Олендорфа к тому времени казнили; в момент допроса Олендорф не знал, что Штекенбах жив) [801] . По всей видимости, не одни приказы, но сама обстановка безграничного насилия и убийств на Восточном фронте побуждала эсэсовских руководителей к радикализации действий. Наверное, сыграла свою роль и трагедия плененных советских солдат, так как, наряду со зверствами по отношению к евреям, трагедией стала и смерть огромного числа советских военнопленных — из 3,35 млн к 1 февраля 1942 г. погибло 2 млн. Эпидемия убийств невинных людей расползлась постепенно на всю оккупированную Третьим Рейхом территорию и по отношению к евреям приняла характер геноцида, стала холокостом.

Холокост был следствием попытки нацистов переселить всех евреев из Европы в лагеря на территории Польши; но для одних немцев было непосильной задачей организовывать по всей Европе облавы, собирать евреев в лагеря интернированных, а затем сажать на поезда и отправлять в Польшу. Недостаток кадров и незнание нацистами местных условий были с лихвой были компенсированы активностью местных «активистов», которые действовали под немецким контролем. Так, до 1944 г. французы выдали 57 тыс. евреев, но затем, когда военное счастье отвернулось от немцев, антиеврейские облавы стали непопулярны, и премьер-министр П. Лаваль отказался выдавать ассимилированных французских евреев немецким властям, которые вынуждены были обращаться за помощью к местным антисемитам и фашистам. Трудно протекала депортация евреев из Голландии, Бельгии, Дании и Норвегии: местные жители воспринимали эти депортации преимущественно негативно и стре-мились помочь евреям, поэтому там СС не удалось полностью достичь своих целей.

К моменту завершения войны самая большая (из еще существовавших в Европе) община евреев сохранялась в Венгрии; из этой общины 400 тыс. евреев (100 тыс. из них были обращены в христианство) проживало собственно в Венгрии, а во вновь присоединенных к Венгрии районах — 300 тыс., также в Венгрии было 35 тыс. евреев-беженцев из Австрии и Чехословакии [802] . 19 марта 1944 г. Гитлер ввел в Венгрию войска — еврейская община оказалось в его власти. Трагические следствия были очевидны: уже 24 марта Рузвельт заявил, что будет великой трагедией, если накануне победы венгерские евреи окажутся в смертельной опасности, и его опасения оправдались. В мае 1944 г. Гиммлер предлагал обменять 1 млн евреев на 10 тыс. грузовых автомобилей с гарантией того, что они будут использоваться только на Восточном фронте, но уже три месяца спустя после оккупации Венгрии треть местных евреев была сконцентрирована в концлагерях на территории Польши. Между 15 мая и 8 июля 1944 г. не меньше 437 тыс. евреев было депортировано из Венгрии (вернулось в Венгрию около 20 тыс.) [803] . Встает вопрос, как нацистскому государству, находящемуся на пороге поражения, удалось в кратчайший срок решить столь тяжелую организационную задачу. Как сотни тысяч людей без всякого сопротивления садились в вагоны для скота и собирались в колоны для депортаций? По всей видимости, сыграла роль таинственность операции, а также активное содействие местных властей.

Вступая в Первую мировую войну, Венгрия занимала большую часть (половину территории) великой европейской державы Австро-Венгрии; по Трианонскому миру она потеряла 2/3 территории и превратилась в маленькое государство. В 1938–1941 гг., отчасти под влиянием нацистов, отчасти по собственной инициативе, венгры приняли ряд антисемитских законов. Движение венгерских фашистов нилашистов (от венг. Nyilaskeresztes part — партия скрещенных стрел) во главе с Ф. Салаши выдви-гала социал-революционные требования, имевшие поддержку среди венгров. Радикализм нилашистов вызывал опасения у консервативной венгерской дворянской верхушки, которая всячески сдерживала «революционеров», а заодно и их радикальный антисемитизм. Последний сильно обострялся тем, что в Венгрии долгое время не было собственной национальной буржуазии. Рвение, с которым венгры, как и украинцы, поддержали антиев-рейские меры нацистов, удвоилось с нападением Гитлера на СССР. В августе 1941 г. 80 тыс. евреев, не имевших гражданства, были депортированы в украинский Каме-нец-Подольский Хмельницкой области и там уничтожены опергруппой полиции безопасности и СД. Венгерские войска вскоре и сами приняли участие в резне сербов и евреев в центре Воеводины (там была большая венгерская община), в городе Нови-Сад. Общественное возмущение этой бойней привело к отставке вегерского правительства и к суду над четырьмя венгерскими военными, которым, впрочем, после судебного процесса в 1943 г., Германия охотно предоставила политическое убежище. Много венгерских евреев было призвано в венгерскую армию в саперные войска, и на Восточном фронте они стали свидетелями расправ опергрупп полиции безопасности и СД над местными евреями. Потом эти еврейские батальоны отступали от Воронежа вместе со второй венгерской армией.