Чтение онлайн

Это было тем более ужасным, что сами причины боли я предпо лагал и держал их в уме. Но эти усилия были равны их отсутс твию. Каждый случай был глубоко индивидуальным, как и боль, нас тупающая после него.

Все усугублялось тем, что я абсолютно не умел "закрывать" свою душу. Глядя, как это делают люди, увидев, приближающегося знакомого, я держал в уме какую-нибудь мысль или фразу, сказав которую, или прикрыв которой душу, можно было бы отпарировать удар, чтобы избежать той боли, которая неизменно следовала за безобидными на вид словами, которые говорил мой собеседник. Но я не мог почувствовать, когда мне наносится удар, так как боль от него проявлялась позднее, а когда удар был явным, мои попытки ответить чаще всего вызывали усмешку. Тем не менее шарахаться от людей, я считал ниже своего достоинства. Но было 2 или 3 человека, встречи с которыми несли мне внутреннее содрогание.

Один парень жестоко избил свою подругу, к которой у меня было чувство, большее, чем к остальным женщинам. Я не мог ему этого простить из-за отношения к ней, хотя к нему я чувствовал дружеское отношение. Более того, все встречи с ним несли какую-то особенную боль, от которой я не знал как защититься.

Другая девушка обладала сильной энергетикой и говорила при встрече: "Приветик", нанося мне этим удар не только самим приветствием, посколько я не знал как на него отвечать. Я здоровался всей душой. Если я говорил: "Здравствуй", чувствовал себя обделенным и разделенным этим ее "приветиком" надвое. Если я думал не ответить - была боль от собственной грубости и мыслей, что причиню ей обиду. Я разрывался в поисках выхода из этой ситуации. Она не восполняла энергию, тратимую мной на приветствие.

Однажды я ей сказал: "У тебя приветик или привет?" После кратковременного выяснения отношений какой-то компромисс в душах был найден.

"Гурджиев работал со своей группой с помощью глубоких иррациональных методов. Однажды он использовал один метод, который он называл "методом остановки". Например, вы находитесь рядом с ним, и вдруг он говорит: "Стоп!" Тогда каждый должен остановиться каким есть. Замереть в том положении, в каком их застала команда. И никакого движения! Этот метод на чинается с тела. Если нет движения в теле, вдруг пропадает движение в уме. Ум и тело связаны: нельзя сделать движение те лом без какого-либо внутреннего движения ума и нельзя полностью остановить тело, не остановив внутреннего движения ума. Тело и ум - не две разные вещи, они одна и та же энергия. Энергия в теле плотнее, чем в уме - различна плотность, различна частота волн, на эта одна и та же волна, один и тот же поток энергии.

Искатели занимались этим упражнением остановки все время в течение одного месяца. Однажды Гурджиев был в своей палатке, а три искателя брели по сухому каналу, в котором не было воды. Вдруг Гурджиев из палатки крикнул: "Стоп!" Остановились все на берегу канала. Эти трое, бывшие на дне канала, тоже остановились. И вдруг на них хлынула вода, так как кто-то открыл заслонки. Когда она достигла шей тех, кто стоял на дне канала, один из них выпрыгнул из канала с мыслью: "Гурджиев не знает, что случилось. Он в своей палатке и не знает, что в канал потекла вода. Оставаться дальше в канале неразумно". Ос тальные двое остались в канале, пока вода поднималась все выше и выше. Наконец, она достигла их носов, и второй из них подумал: "Это - предел! Я пришел сюда не для того, чтобы уме реть. Я пришел,чтобы узнать вечную жизнь, а не потерять эту" и выпрыгнул из канала. Третий остался. Та же проблема встала и перед ним, но он решил остаться, потому что Гурджиев сказал, что это иррациональное упражнение, и если его выполнять ра зумно, весь эффект будет разрушен.

Вода поднялась выше его головы. Но тут Гурджиев выскочил из своей палатки, прыгнул в канал и вытащил его на берег. Он был на самой грани смерти. Но когда он пришел в себя, это был преображенный человек. Он был уже не тем, кто стоял и выполнял упражнение. Он был полностью преображен. Он что-то узнал. Он совершил прыжок".

Такие прыжки в течение лета и осени я совершал практически каждый день, иногда и по 2-3 раза в день: надо, например, было сходить в магазин, когда своя оболочка чувствовалась действительно полевой, а душа разрывалась от однообразия и желания развеяться.

Часто и на иную тренировку я шел, совершая подобный прыжок - как на смерть, не зная останусь ли я живым после этой пробежки или нет. Смена вида физической нагрузки была желанной, рождала лишнюю веру в себя, но не давала гарантий, что в ходе ее принятия со мной ничего не случится. Информацию книги в этом случае я надеялся продиктовать матушке, придя к ней с того света, подобно тому как общается с умершими Ванга или получает информацию от умерших врачей Зе Ариго. Единство того и этого мира для меня было аксиомой. Тем более знание того, что если это дело от Бога - оно не пропадет в любом случае.

По мере написания своего черновика, я стал упрощаться. Иногда мое внутреннее состояние едва ли поддавалось рациональному объяснению, хотя, мне кажется, что я нахожу его и здесь. Мои ноги и руки изнутри однажды увиделись мне огромными тоннелями. Особенно ноги. Сидя в кресле и забрасывая ногу на ногу, я видел, как забрасываю и те тоннели, которые находятся у них внутри. Опять мне помог доктор Моуди. Побывавшие в клинической смерти часто видели в процессе покидания душой тела себя летящими по какому-то коридору или тоннелю". Может быть, мои тренировки, закачивая все содержимое моей психики в руки и ноги, закачали в нее и этот тоннель?" - думал я, несмотря на то, что никогда у себя ничего подобного я не видел. Такое объяснение меня вполне устраивало.

Долгое время я не мог понять, на что мне реагировать в людях. Я ехал в автобусе. Напротив стоял мужчина с колючими глазами. Когда он впился в меня взглядом, у меня начал зарождаться протест, так как я чувствовал, что не заслуживаю такого взгляда. Но я терпел и чего-то ждал. Но вот он хлопнул глазами. Идущая с его затылка, меня обдала теплая волна белого света, напомнившая мне о молитве, в которой упоминается белый свет Иисуса и разом успокоив меня. Я не думаю, что тот мужчина был верующим, скорее наоборот. Но сейчас я понял, что мысли человека формируются на затылке, а колючий взгляд - лишь орудие для проникания в твою сущность. И следует потерпеть, пока тебя первично не познали.

Однажды я шел по территории областной больницы. Навстречу шли прогуливающиеся больные - двое мужчин, флиртующих с двумя женщинами. Один из мужчин, вдруг задержав на несколько мгнове ний на мне взгляд, вдруг утопил его в себе, значительно об легчив мое биополе. Я и так был не в полной форме. И немного перепугался, что сразу вызвало "выкарабкивание" из ситуации. Тут же я вспомнил закон постоянства энергии Эйнштейна. "Ведь куда-то же моя энергия должна была деться? Ведь, обдумав меня, он должен был мне отдать сколько-то и какой-то своей. Может быть, я просто ее не чувствую?" Я прислушался к себе, переместив свое сознание за правое полушарие, и обнаружил за ним ту энергию. Она и в самом деле была другой по качеству. Но вполне приемлемой. Просто как и всегда произошла перекачка энергии во всем организме из-за резкой смены обстановки в одном эгрегоре.

Сразу вспомнил я "Философский камень" Михаила Перепели цина: "Чтобы взять энергию из минерала нужно, расфокусировав взгляд, представить или увидеть его энергетическую структуру и втянуть увиденное в себя". Взгляд того мужчины был точно таким и чувствовался каменным.

Матушка собралась ехать на Сахалин. Я, все лето готовив шийся ее сопровождать (книгу можно было писать и в дороге) в последний момент отказался. Во-первых, когда сказал ей о своем решении, она это восприняла как-то высокомерно, как будто делала одолжение, что я воспринял как ее снисхождение моему эгоизму: поездка на Сахалин для моей души была лафой. Едва я словами выразил ей согласие в поездке, как мне стало становиться плохо: на мой стерильный внутренний мир как будто обрушились потоки каких то серых эманаций, от чего стало трудно дышать. Восприняв это, как знак Бога, я отказался от поездки.

Ложась в медитацию, я стал обнаруживать, что моя психика состоит из двух частей - двух окон. Я лежал, обдумывая, ехать мне на Сахалин или не ехать, как вдруг перед глазами прошла вертикальная полоса, словно окно экрана, и теперь я чувствовал другое окно, ставшее перед моим взором. Здесь были другие чувства, мысли и желания. Создавалось ощущение, будто я, обдумав содержимое одной полости своего сознания, перешел во вторую для этих же целей. Что вместе составляло всю мою психику, так как по мере продолжения думать третье окно на глаза никогда не надвигалось. Понять, что это за полости, я смог спустя год.