Чтение онлайн

7:51: «Жестоковыйные! люди с необрезанным сердцем и ушами! вы всегда противитесь Духу Святому, как отцы ваши, так и вы…»

Стефан ругает священников необрезанностью. Уже через несколько глав это будет разрешено христианам.

7:58: Члены синедриона, «выведши за город, стали побивать камнями» Стефана.

Это совершенно невозможно, правом казнить обладал только римский префект. Именно поэтому Иисуса привели к Пилату. Тем более, на такое нарушение римских законов не пошел бы синедрион.

С другой стороны, как и в случае Иисуса синедрион описывается не соблюдающим свои собственные законы. В частности, в отношении процедуры рассмотрения.

Сказанное Стефаном было свидетельством невежества, но едва ли богохульства, за которое его надлежало побить камнями.

8:1: «все, кроме апостолов, рассеялись по местам Иудеи и Самарии…»

Последователи Иисуса же были в значительной части из Галилеи. Почему бы они осели в Самарии, население которой конфликтовало с иудеями и галилеянами?

Население Иудеи, в частности, Идумеи, отличалось ортодоксальностью, и прятаться там было неудобно.

Расселялись в результате гонений. Тогда почему же гонения не коснулись апостолов?

8:3: «А Саул терзал церковь, входя в дома, и, влача мужчин и женщин, отдавал в темницу». Кого же он терзал в Иерусалиме, если все рассеялись?

8:4: «Между тем рассеявшиеся ходили и благовествовали слово».

Преследования выглядят неубедительно, если христианам в Иудее не мешали проповедовать.

Обратим внимание на метафорическое понятие «слово», которое затем обрело у Иоанна теологическую сущность в результате ассоциации с Logos.

8:33: Филипп цитирует Ис53:7-8: «Как овца веден был Он на заклание, и, как агнец пред стригущим его безгласен… ибо жизнь Его взята от мира».

Последней фразы у Исаии нет. Видимо, автор пользовался все-таки не Библией, а какими-то промежуточными текстами христиан, вроде писем, посланий, лекций и т.п.

Сразу после крещения Деяния помещают Филиппа в далеком Азоте.

9:1: «Саул же, еще дыша угрозами и убийством на учеников Господа, пришел к первосвященнику…»

Саул не мог убивать без согласия римлян. Последние не санкционировали религиозную резню.

9:2: «И выпросил у него письма в Дамаск к синагогам, чтобы, кого найдет последующих сему учению… связав, приводить в Иерусалим».

Это был вопрос не первосвященника, но светской власти. В частности, Саулу требовалась вооруженная охрана узников. Едва ли храмовая стража могла действовать вне Иерусалима, тем более, в другой стране. Кроме того, юрисдикция первосвященника вне Иерусалима была далеко не абсолютной. Так, Талмуд содержит много описаний конфликтов с вавилонскими раввинами в вопросах учения. Собственно, об этом же говорит и наличие двух Талмудов.

Кроме того, достоверно неизвестно, чтобы римляне разрешали распространять религиозную юрисдикцию на другие государства. Вероятно, первосвященник не имел никакой власти в Сирии даже над иудеями. Например, религия ессенов и гностиков представляла собой не меньшее отклонение от иудаизма, чем христианство. Но ессены спокойно проживали в Идумее (Кумране), а гностики – в Сирии. Религиозная власть была очень толерантна: на самом деле, странным образом почитавшие солнце ессены проживали даже в Иерусалиме. И, конечно, неужели в Иудее уже не осталось христиан, что Павел отправился за ними в Дамаск?

Даже если эта миссия была возможна, то ее не возложили бы на Павла. Флавий, описывая поездки иудеев к властям других стран, всегда показывает, что для этой цели избирались уважаемые граждане. Павел же только что исполнял работу, соответствующую весьма низкому статусу: охранял одежду свидетелей, побивавших камнями Стефана. Конечно, эпизод со Стефаном маловероятен (по крайней мере, в этом виде), но откуда возьмется большее доверие к путешествию Павла в Дамаск?

9:3-5 поднимает интересный вопрос. Когда Саул «приближался к Дамаску, внезапно осиял его свет с неба… Он сказал: ‘Кто Ты, Господи?’ Был ответ: ‘Я Иисус, Которого ты гонишь…’»

Так вот, оставался ли Иисус после вознесения Иисусом? Строго говоря, с вознесением он должен был утратить человеческую сущность и вернуться к божественной, в которой у него не могло быть общеизвестного (земного) имени.

Кстати, отметим, что Иисус общается со своими учениками очень часто. Если допустить триединство, то он же в прежние времена крайне редко разговаривал даже с пророками. И теперь случаев достоверного общения особенно не наблюдается. Такой вот всплеск общительности, который противоречит концепции Неизменного.

Касательно самого видения, я не буду останавливаться на циничном предположении, что привыкшего к относительно прохладному Иерусалиму Саула в пустыне хватил солнечный удар.

Впрочем, было ли видение? Когда Павел описывает свое призвание по дороге, он употребляет характерную фразу, Гал1:15-16: «Но, когда Б., избравший меня до рождения… благодатью Своей открыл Сына Своего во мне…» Не будет останавливаться на явной аналогии с избранностью Иисуса до рождения. Павел явно говорит о духовном опыте, а не явлении.

9:6: «встань и иди в город, и сказано будет тебе, что тебе надобно делать».

Христиане здесь понимают Дамаск. Но в иудаизме «город» – Иерусалим. Саул зря отправился в Дамаск.

Гал1:17: «я сразу же отправился в Аравию, а потом вернулся в Дамаск».

9:7: «Люди, путешествовавшие с ним, стояли безгласные, ибо они слышали голос, но никого не видели».

Но ведь и Павел никого не видел.

Характерно, Деяния не приводят даже имен этих свидетелей видения. Ситуация довольно необычна: голос Б. слышат только пророки, редкое явление. Здесь же голос был совершенно физическим, его слышала толпа.

9:13: «Анания отвечал: ‘Господи! я слышал от многих о сем человеке, сколько зла сделал он святым Твоим в Иерусалиме…’»

Здесь апостолы впервые названы святыми Б. Это обращение вошло в употребление сравнительно поздно, никак не ранее 2-го века в традиционном летоисчислении. Весьма возможно, что и весь эпизод с явлением Иисуса Саулу был вставлен значительно позднее для обоснования прав фракции Павла во внутрицерковной борьбе.

Либо же, имелись в виду ессены, называвшие себя святыми Б.