Чтение онлайн

Гранулы пыльцы еще восьми различных видов растений характерны для степей Малой Азии, а особенно для территорий вокруг города Эдесса (теперь это турецкий город Урфа). Сделав подобное открытие, доктор Фрай не смог в полной мере осознать его значимость.

Возможностью проследить историю плащаницы вплоть до ее истоков мы обязаны грандиозным исследованиям английского историка Яна Уилсона. [67] Располагая огромным количеством исторических свидетельств, он смог доказать, что плащаница представляет собой тот самый эдесский «портрет» Иисуса, свидетельства о котором поступали, начиная уже с I в. С VI в. он получил известность под названием «Мандилион». В целом же история Священной плащаницы оказывается едва ли не более захватывающей, чем хороший триллер. Поистине, порою факты оказываются удивительнее вымысла!

По свидетельству используемого назареями апокрифического Евангелия иудеев, Иисус, воскреснув, отдал известную плащаницу «прислужнику священников». [68] Можно предположить, что человек этот не был врагом Иисуса, а также не относился и к тем, кто незадолго до этого пытался его убить. Скорее всего, прислужник получил бесценный дар в качестве платы за какую-то услугу.

Примерно в 325 г. н. э. епископ Евсебий из Кесарии в своей книге «Historia Eccleiastica» написал о том, что царь Эдессы (Абгар V, Уккама, что означает «черный», который правил в 9–46 гг. н. э.) послал в Иерусалим гонца специально затем, чтобы тот пригласил Иисуса излечить его от хронической сыпи. Евсебий сообщает о существовании переписки между Иисусом и Абгаром; он смог ознакомиться с ней в архиве эдесских царей и даже перевел с древнего сирийского (т. е. арамейского) языка на греческий. Судя по письмам, Иисус не смог приехать сам, однако отправил носителя Благой Вести, т. е. одного из своих семидесяти учеников, о которых упоминает Евангелие от Луки (Лк. 10:1). Ученик этот носил греческое имя Фаддей (но это не апостол Фаддей), которое на арамейском звучало как Аддаи. Иисус послал его к Абгару, снабдив каким-то мистическим портретом. При помощи чудесной силы этого портрета царь мгновенно излечился, после чего стал приверженцем учения Христа.

В 1850 г. в египетской пустыне, в монастыре Вади эль-Натрон (в долине Натрон) было обнаружено несколько арамейских манускриптов, которые различными способами подтверждают историю царя Абгара. Все документы сходятся в том, что после удивительного события Аддаи /Фаддей прочитал в Эдессе проповедь, после которой большинство горожан вслед за своим царем обратились в «Новый Завет».

Поскольку погребальный саван в те дни считался «нечистым», нетрудно понять, почему о нем говорили как о «портрете».

В «Acta Thaddaei» [69] ткань носит название «тетрадиплон», что означает «сложенная вчетверо». Если полотнище длиной в четыре метра трижды сложить пополам, то громоздкий кусок ткани превратится в полуметровый сверток, на котором достаточно впечатляющим образом будет изображен портрет Иисуса. Если же «синдон» показывали именно таким способом, то его настоящий размер предположить было просто невозможно. Больше того, скорее всего, никто и не заинтересовался размером, поскольку отпечаток тела на нем значительно бледнее, чем отпечаток лица.

В 57 г. н. э. на трон в Эдессе взошел второй сын Абгара, Ману VI. Оставаясь приверженцем языческой веры, он безжалостно расправился с молодой христианской общиной Эдессы. Именно в это время портрет исчез, и некоторое время о нем не поступало никаких известий. Впоследствии судьбу плащаницы очень подробно описал неизвестный автор, работавший при дворе византийского императора Константина Порфирогенета. Созданная в 945 г. н. э. работа носит название «История эдесского портрета». Автор утверждает, что священная реликвия была спрятана в герметично закупоренной нише над западными воротами городской стены, где и хранилась вплоть до 540 г. н. э. Обнаружили ее во время ремонта стены (ремонт же потребовался в результате катастрофического наводнения, случившегося в 525 г. н. э.). На плащанице без всякого сомнения узнали тот самый портрет, который, согласно преданию, был привезен царю Абгару. В 544 г. н. э. епископ Евлалиос провозгласил, то найденный портрет представлял собой отпечаток, «акаиропоиетос», «нерукотворного свойства». [70] Вновь найденное изображение было помещено в «большой церкви» (соборе Хагия София), где бережно хранилось в запертом на замок серебряном сундучке. Именно в это время саван и получил название «Мандилион». Признание его святости и ценности ограничивало возможности демонстрации; реликвию вынимали из футляра лишь по самым крупным религиозным праздникам. Далее автор исторического свидетельства сообщает, что царь Абгар повелел перенести портрет на доску и покрыть его золотом, разумеется, оставив лицо открытым. Любопытно, что различные варианты портрета Христа вплоть до XIII в. представляют образ на прямоугольном основании, покрытом сетчатой тканью таким образом, что открытым остается лишь круглое пространство посредине, в котором и изображено лицо. Такие образы точно совпадают с форматом «сложенного вчетверо» савана. Больше того, истории искусства не известны случаи помещения изображения Иисуса в раму, по ширине превосходящую именно этот размер.

Фигура Иисуса в полный рост (фотография сделана Эрни в 1931 г. в Турине).

Иезуит Вернер Булст полагает, что термин «Мандилион» происходит от арабского слова «миндил», что означает «полотенце». Мне же представляется в равной степени справедливым связать его с санскритским словом «мандала», что в древнеиндийском означает «круг» и используется для описания мистической фигуры в круговом обрамлении. Мандалы использовались, главным образом, тибетскими буддистами и в символическом виде представляют религиозный опыт. Они символизируют определенные духовные и космические связи и используются в медитации как средство установления единства с Божественным. Корень «мандала» существует также и в греческом, и в латинском языках.

Начиная с VI в. и далее становятся весьма заметными изменения в иконографии образа Христа. До того, как плащаница снова стала доступной, Иисуса изображали, главным образом, как учителя истины, в духе древних философов или в виде пастуха. Существуют и идеализированные изображения безбородого, похожего на Аполлона, юноши. В этом случае молодость рассматривается как воплощение Божественного начала. Однако с того времени, как поклонение Мандилиону приобрело широкое распространение, все иконографические работы становятся удивительным образом похожими на отпечатавшееся на саване круглое изображение. Кажется, будто христиане чувствовали, что перед ними — истинный образ их Господа. С этого времени и далее Иисуса изображают исключительно анфас, с большими, широко открытыми глазами, разделенными пробором длинными волосами, разделенной надвое бородой и широким носом. Лицо выглядит зрелым и несет печать прожитых лет. Голова всегда изображена на фоне круга — нимба. Хотя оригинальных словесных описаний внешности Христа не существует, тем не менее, начиная с VI в., его изображали настолько часто, что каждый, кто знаком с христианской традицией, при первом же взгляде безо всякого сомнения узнает знакомый образ. Поэтому Уилсон имеет все основания утверждать, что пришедший из Эдессы образ, «Мандилион», представляет собой «оригинальный» портрет, и именно он стал основанием для всех более поздних изображений.

Иисус в образе юного Аполлона (начало III в.). В это время оригинальный «Мандилион» еще не был известен.

В 943 г. н. э. город Эдесса был осажден армией Византийской империи. В обмен на двести пленников и обещание не разрушать город враги потребовали отдать им «Мандилион». Ради спасения жизни людей жители согласились выполнить условие и получили от императора свой собственный город целым и невредимым, а к нему в придачу двенадцать тысяч серебряных монет. По свидетельству современных источников, горожане дважды пытались вместо оригинала подсунуть неприятелям копию реликвии. Но подлог заметил епископ Авраамий из соседнего города Самосата: именно ему император Роман приказал доставить плащаницу в Константинополь.

Значительное количество свидетельств подтверждает, что в 944 г. н. э. реликвия, наконец, прибыла в Константинополь; жители встретили ее с огромным энтузиазмом, и в течение последующих двух с половиной веков она находилась в часовне Фарос.

В 1203 г. н. э. французский крестоносец Робер де Клари писал, что видел плащаницу в константинопольской церкви святой Марии: «…синдон, в который был завернут Наш Господь, выставлялся каждую пятницу лицевой стороной, с тем, чтобы образ Господа Нашего был ясно виден». [71] Судя по всему, в то время полотно выставлялось напоказ целиком; это доказывает, что «Мандилион» и «синдон» — это одно и то же.

В апреле 1204 г. наводнившие Константинополь крестоносцы разграбили богатейший город, разрушив буквально все, что попадало под руку. Они крушили и грабили все ценности, причем не останавливались даже перед христианскими сокровищами и священными реликвиями. В сумятице событий плащаница исчезла и появилась лишь через 150 лет во Франции, в качестве собственности семьи де Шарни. Именно ее члены впервые показали святыню жителям Европы. В Риме, Генуе и Париже были выставлены различные «Мандилионы». Впрочем, ни один из них не претендовал на оригинальность; все представляли собой выполненные художниками копии. Так называемый Покров Вероники как раз и является одним из таких воспроизведений, а название его, скорее всего, произошло от выражения «Vera-Icon», что означает «истинная картина». Именно так определяли сам «Мандилион».

Лицо Иисуса (фотография сделана Эрни в 1931 г. в Турине)

В XIII в. начал распространяться слух, будто бы члены ордена Рыцарей храма (тамплиеры), которые принимали участие в финансировании IV крестового похода, на своих тайных встречах поклонялись какому-то таинственному «идолу».

Подобное идолопоклонство считалось в высшей степени богохульственным, и в 1307 г. король Франции Филипп Красивый воспользовался поводом и уничтожил Рыцарей Храма, обвинив их в ереси. Различные современные свидетельства и протоколы судов инквизиции подтверждают, что «идолом» тамплиеров считалось изображение «на пластине» «очень бледной и бесцветной» головы мужчины в натуральную величину. «Как и сами Рыцари Храма, он имел разделенную надвое бороду». В этом изображении тамплиеры усматривали «истинный лик Бога».