Чтение онлайн

Томас посмотрел на Чан Ким Туена: тот слегка ухмыльнулся, затем рассмеялся и, не меняя позы, словно каменная статуя, сказал:

— По предложению ЦРУ американская миссия экономической помощи соглашается выделить нам пятьдесят миллионов долларов для реализации этого плана.

Лицо Нго Динь Кана просветлело. Томас посчитал нужным дополнить сказанное Чан Ким Туеном:

— Мы, американцы, просим вас, господа, лишь о том, чтобы эти деньги были целиком и эффективно использованы для целей умиротворения.

— Господин Томас, — вмешался шутливым тоном епископ Тхук, — в библии, как известно, Томас олицетворял сомнения и отсутствие веры!

Это ничуть не задело самолюбия Томаса.

— Прошу прощения, ваше преосвященство, но такова наша профессия.

Нго Динь Кан, сделав вид, что он ничего не знает, заявил:

— Есть ещё одно обстоятельство, которое вызывает у нас заботу и о котором я хотел бы сказать вам, господа: нам нужно несколько способных человек, которым можно было бы доверять.

Чан Ким Туен, вертевший в руках хрустальный стакан, поставил его на стол и выпрямил спину:

— Об этом уже побеспокоился президент Нго. Он направит сюда человека, к которому чрезвычайно благоволит, человека, который вместе с ним находился в дальних скитаниях, человека, испытанного нами, обладающего всеми способностями, человека, имя которого вы определённо слышали, господа… Это Фан Тхук Динь.

У этих юношей ясные глаза, энергичный и собранный вид, таким никакая преграда нипочём. Рядом с ними изящные и нежные девушки в длинных белых платьях, но лица их серьёзны и решительны. В руках молодёжи плакаты: „Мы против вмешательства иностранной державы во внутренние дела Вьетнама!“, „Независимость прежде“ всего!», «Обеспечить демократические свободы!».

На трибуне, позади алтаря Отчизны с благовонными дымящимися палочками, во всю ширь стены протянулся большой плакат: «Вьетнамские студенты и учащиеся борются за интересы Родины».

Аудитория «В» института города Хюэ постепенно наполнялась. Здесь собирались студенты и учащиеся четырёх высших учебных заведений города. Были среди них и те, кто не состоял в общественных организациях, и просто любопытные. И, конечно, сюда затесалось немало и агентов, которые даже не знали друг друга.

Радостные приветствия, искренний смех, твёрдые заверения, летучие совещания, сочувствующие взгляды. Но были здесь и блуждающие взгляды, перешёптывания, и уши, прислушивающиеся к каждому слову, и лица, высматривающие что-то своё…

Самыми деятельными здесь были журналисты. Вот иностранные корреспонденты. У каждого свой неповторимый вид, одежда, причёска. У одного два, у другого три фотоаппарата сразу, у третьего магнитофон, четвёртый не расстаётся с кинокамерой. Местные корреспонденты заняты в основном взятием интервью. Спрашивают одного, задают вопросы другому и строчат, строчат в своих блокнотах. Тут же и несколько профессоров: стоят молча, погрузившись в свои думы.

Фан Тхук Динь находился среди любопытствующих. Глядя на молодые, задорные лица, он чувствовал симпатию и волнение. Неожиданно вспомнился состоявшийся накануне разговор с Нго Динь Каном.

По прибытии В Хюэ он был встречен по-особому. Ему направили личную машину Нго Динь Кана. На аэродроме его ожидало несколько высокопоставленных чинов из представительства при канцелярии президента. Тут же была и военная полиция для охраны. Наблюдая из окна машины, он заметил большие изменения в облике города. Аэродром Фубай расширили. Вертолёты, выстроенные в ряд, похожи на огромных стрекоз. Повсюду много военнослужащих. То в одном, то в другом месте громоздятся горы ящиков с военными грузами. Всюду военные посты, казармы. И везде колючая проволока, доты и разношёрстная солдатня. То тут, то там расставлены артиллерийские орудия с чёрными стальными стволами.

А вот и центральная часть города. Да, многое исчезло из старинной архитектуры. Появились какие-то новые корпуса. Современные многоэтажные здания тянутся вверх и смотрят на заросшие мхом дворцы на противоположном берегу Ароматной реки. По водной глади, где раньше размеренно, будто в растянутых местных напевах, плавали только лодки, теперь носятся катера республиканского флота. И на катерах этих опять же солдаты, оружие. Улицы в центре города наполнены грохотом армейских машин. Машины американских советников, машины республиканских войск.

Десятиколесные бронетранспортёры чем-то напоминают слонов. Из джипов торчат чёрные туфли и штанины брюк американских офицеров. «Мерседесы», «бьюики» и «кадиллаки» появились здесь недавно. Открыты магазины по продаже предметов роскоши, работают пивные бары, кафе, магазины с полуевропейскими-полуазиатскими названиями по продаже армейского барахла. Английские слова перемешаны с вьетнамскими. Традиционные длинные фиолетовые платья, какие раньше носили здешние женщины, куда-то исчезли. На смену пришли длинные одеяния из нейлона различных оттенков с яркими цветами или брюки в обтяжку и блузки с открытой шеей и короткими рукавчиками. А пот кинотеатр с огромной рекламой, изображающей полуобнажённую женщину с дико растрёпанными волосами и похотливым взглядом, которая подмигивает краешком глаза, соблазняя прохожих. На этой же рекламе ниже женщины несколько мужчин в широкополых шляпах целятся друг в друга из пистолетов. Рекламу сопровождает дешёвенький текст: «Великое зарубежное кинотворение в цвете. Интригующе, сногсшибательно, захватывающе от начала до конца». Несколько юнцов стоят вытаращив глаза. По улицам бродит много детей. Но больше всех всё же солдат: парашютисты, морские пехотинцы, танкисты, солдаты частей особого назначении.

Фан Тхук Динь вдруг испытал какое-то, смятение, будто он чего то лишился, он словно почувствовал боль расставания с чем то на области мечтаний и тишины, с тем, что прошло и никогда не вернётся.

В тот же вечер его принял Нго Динь Кан. Жуя бетель и пытливо поглядывая на Диня, правитель Центральной зоны сказал:

— Очень рад, что вы присланы президентом сюда на помощь, Но я должен заранее сказать вам одну вещь: обстановка здесь несколько отличается от тамошней.

Динь знал, что тот хочет и напугать, и в то же время проверить его. Перед тем как приехать сюда, Динь внимательно расспросил многих об этой личности. Нго Динь Кан был крайне подозрителен, своенравен и жесток. Он подозревал даже самых близких к нему людей, подозревал и тех, кого присылали к нему Нго Динь Дьем и Нго Динь Ню. Он не хотел, чтобы кто-либо знал о том, что он уже сделал и что он делает. Насторожённость и своеволие его были схожи с подозрительностью и произволом, характерными для феодалов средневековья.

Динь сидел молча, всем своим видом подчёркивая глубочайшее уважение к сказанному Нго Динь Каном. Отметив вежливость и благопристойность молодого человека, тот несколько смягчился.

Он выплюнул бетель и стал разглагольствовать о своём авторитете среди соотечественников, о своём таланте руководителя, организовавшего в здешних местах аппарат власти, абсолютно преданный президенту Нго и ему самому… Потом он стал расспрашивать о Нго Динь Дьеме, о супругах Нго Динь Ню, поинтересовался, как работалось с американцами в канцелярии президента. Затем перешёл к вопросам о семье и о жизни самого Фан Тхук Диня. Узнав, что Динь родился в семье, враждебной революции, и что он живёт один, так же как и он сам, Нго Динь Кан улыбнулся довольной улыбкой.

— Ну что ж, мы, видимо, сработаемся, — сказал он. — Президент Нго поступил очень умно, направив вас ко мне в помощники.

Он рассказал Диню о плане «ветер изменил направление». Фан Тхук Динь уже слышал о нём от Лэнсдейла перед выездом в Хюэ. Лэнсдейл тогда подробно изложил его на встрече братьев Нго с представителями ЦРУ. Динь там тоже присутствовал, так как было уже решено, что его направят в помощь Нго Динь Кану для осуществления этого плана в Центральной зоне. Теперь, слушая изложение Нго Динь Кана, он отметил лишь ту особенность, что тот присвоил себе разработку данного плана, который, оказывается, потребовал большого напряжения мысли, подготовки разных вариантов, перед тем как был послан президенту на утверждение.