Чтение онлайн

Вот если бы с Галиной произошел какой-нибудь несчастный случай, и она исчезла, то судьбы Ильи и Анны устраивались бы лучшим образом: Анна тактично и умело воспитала бы дочь Ильи вместе со своим сыном, внушив детям, что Илья и есть их общий отец.

Но несчастного случая с Галиной не предвиделось, и Илья старательно расстраивал свои отношения с Галиной, чтобы она присмотрела себе другого мужчину на стороне и ушла бы к нему, ради чего Илья готов был оставить им свою квартиру и перебраться на жительство к Анне, разумеется, вместе с дочкой. Ему были известны истории, когда мать бросала детей ради любовника. Да что там говорить, если схожую историю описал Лев Толстой в своем романе «Анна Каренина», где Анна одна ушла к любовнику Вронскому, поскольку муж не отдал ей сына.

Илья, раза два-три, при очередном раздоре с женой, когда он уклонялся от исполнения мужских обязанностей и нарывался на оскорбления от неё по поводу своей мужской несостоятельности, говорил ей в сердцах: – Если я не могу с тобой сожительствовать по причине мужской несостоятельности, как ты говоришь, то найди себе утешение на стороне – я препятствовать твоему прелюбодеянию не буду, а если ты, заведя любовника, уйдешь к нему, то будет только лучше всем нам.

– Ишь, размечтался, чтобы я ушла к другому, и освободила место для твоей любовницы, которая по всем приметам завелась у тебя уже давно и тем отвадила тебя от меня. Не дождешься! Мужика я может, и заведу для себя, но дочь тебе не отдам – так и знай.

И от угрозы развода, Галина переходила к слезам, проклиная сквозь слезы и Илью, и неизвестную ей женщину, и свою несчастную жизнь с мужем-изменщиком. От женских слез Илья съеживался, чувствуя свою вину перед этой чужой ему женщиной, которая так и не стала ему женой, потому что не пожелала или не смогла понять его мысли и чувства, приспособиться к нему душой и телом, а лишь постоянно унижала его мужское достоинство и его самолюбие, доведя дело до полного разрыва отношений, несмотря на наличие общего ребенка.

Дочь, подрастая, начала понимать отношение матери к отцу и неизменно занимала сторону матери, постепенно перенимая от матери поступки, характер и манеру поведения с отцом. Но даже такую, отчуждавшуюся от него дочь, Илья не решался оставить ради любимой женщины, каковой, уже давно, он считал Анну.

Иногда Галине удавалось разжалобить Илью женскими слезами, и он, через не хочу, исполнял мужские обязанности, которые вновь не приносили им никакого удовлетворения, лишь разжигая в обоих чувство обиды и злобу на самих себя за вынужденное сожительство.

Галина, не получив женского удовлетворения, вновь начинала перечислять недостатки Ильи в жизни и в постели, а Илья, откатившись на кровати к стенке, молча проклинал себя за давнее решение жениться на Галине ради будущего ребенка, и вспоминал, как же ему хорошо и покойно бывает при близости с Анной и рядом с ней после удовлетворения страсти.

– Настоящая близость мужчины с женщиной появляется не в минуты интимных отношений, а после и лишь при наличии дружеской общности, когда мысли и поступки одного находят понимание и одобрение другого, дополняя радость плотского удовольствия приязнью духовного общения, что и вызывает новое, более высокое влечение, называемое любовью, – размышлял Илья, под всхлипывания и уничижительные слова жены Галины после принудительного исполнения им брачных обязательств в супружеской постели.

– Прав был писатель Лев Толстой, когда писал, что счастливые семьи одинаково счастливы, а все несчастные – несчастливы по-своему. Если бы Галя дорожила мною, как мужем и мужчиной, разделяла бы мои взгляды на жизнь, на семейные отношения и на работу, понимала бы мои стремления и чувства – разве искал бы я утешение у другой женщины? Конечно, нет! Мне было бы достаточно и ровных семейных отношений с близкой и родной женой и дочерью.

Но эта женщина, что рядом и считается моей женой, чужда мне во всем, а Анна, которая близка – не может быть рядом по житейским обстоятельствам, и я теперь нахожусь между ними, как между жерновами, что вращаются в разные стороны и измельчают мою душу в пыль, словно зерно в муку – продолжал сожалеть о себе Илья, пока упреки и слезы жены не заканчивались и она затихала, освобождая Илью от тягостных мыслей, и он тоже засыпал, предчувствуя, будто рядом с ним посапывает не эта чуждая ему женщина, а родственная и душевно близкая Аня, излучающая доброе тепло.

Такой жизни Ильи между двумя женщинами прошло два года. Отношения с Анной укреплялись: страсть и желания близости чуть ослабли, оставаясь, однако, весьма притягательными, тогда как духовная близость усилилась до такой степени, что они понимали друг друга с полуслова, а иногда и вовсе без слов – достаточно было взгляда или прикосновения и жеста.

Илья, подчас, задумывался о разводе с женой: дочь Ксения вступила в подростковый возраст, стала грубой и непримиримой, переняв все привычки и характер от матери, поэтому Илья в семье был чем-то вроде ненужной мебели – пользы никакой и выбросить жалко. Жена Галина вступив в пору женского увядания, стала ещё более раздражительной, руководствуясь при общении не рассудком, а сплошными эмоциями и потому к продолжению совместной жизни Илья не видел никаких разумных оснований.

Анна же, напротив, оставалась внимательной и заботливой к нему женщиной, несмотря на неопределенность своего положения, посещаемой любовницы женатого мужчины. Настроение у неё, внешне было всегда спокойным и доброжелательным не только к нему и сыну, но и ко всем окружающим. Свои заботы и печали Анна решала самостоятельно, тщательно скрывая от Ильи, чем иногда вызывало его неудовольствие.

Однажды, он случайно узнал от неё, когда за разговором она проговорилась, что год назад было беременна от Ильи и сделала аборт, не поставив его в известность. На возмущение Ильи таким поступком, Анна откровенно сказала, что второго ребенка ей одной не потянуть, а Илья ещё в начале их отношений твердо сказал, что не бросит дочь ни при каких обстоятельствах.

– Ну, сказала бы я о своем положении, и что бы это изменило в наших отношениях? – возразила Анна на упреки Ильи. – Аборт все равно пришлось бы делать, но при твоем участии, и такое решение могло бы испортить твое отношение ко мне, чего я не захотела.

Подумав немного, Илья согласился с доводами Анны, но впредь наказал ей ничего не скрывать от него, особенно если это касается их обоих.

– Пойми, Аня, мы с тобой близки более, чем муж и жена, и потому не должны скрывать друг от друга ни радостей, ни печали, ни забот – иначе духовная близость наша нарушится постепенно и незаметно, как ржавчина разрушает бочку с водой и тогда наша духовная общность вытечет из нас обоих, как вода вытекает из проржавевшей бочки, оставив после себя пустоту.

– Мало ли, что я говорил в начале наших отношений: время течет, человек меняется, и изменяются его взгляды на жизнь и житейские обстоятельства. Если бы сказала мне тогда, что возможен у нас ребенок, я, быть может, согласился на его рождение и мы бы соединили наши судьбы вместе, найдя выход из положения.

Моя дочь Ксения, не очень нуждается в моем присутствии в нашей квартире и я думаю, что через год-два я уйду от жены, по – любому, и мы сможем быть вместе, если ты, к тому времени, будешь не против. Я бы давно так сделал, но не хочу уходить к тебе на квартиру постояльцем, а привести тебя в свой дом я тоже не могу, поскольку такого дома у меня нет, и не предвидится в ближайшие годы. Разменивать квартиру я тоже не хочу, чтобы не лишать свою дочь хорошего жилья. Но, видимо, моя мужская гордость постепенно слабеет, в ближайшие год-два я найду какой-то выход и приму решение, только не торопи меня.

– Делай, как знаешь, дорогой. Мне хороши и наши теперешние отношения. Я согласна, чтобы ты переселился ко мне, но если ты придумаешь что-то другое, то я тоже согласна, лишь бы быть вместе, и не в ущерб моему сыну: он хоть рожден мною от нелюбимого мужчины, но остается сыном, и не должен отвечать за необдуманные поступки своей матери.

– Жаль, что у нас в стране нельзя купить квартиру в рассрочку, – размечтался Илья. – Я читал где-то, что в других странах, при капитализме, можно купить квартиру на ссуду в банке, а потом лет 30 или 50 выплачивать эту ссуду, но жить в своей квартире. Правда, если лишишься работы, то и квартиру придется отдать за долги и не будет ни квартиры, ни работы. У нас в стране лишиться работы нельзя ни при каких обстоятельствах: могут только уволить за прогулы и пьянки, и только с разрешения профсоюза.