Чтение онлайн

Сам Спаситель наш Христос не только в земной Своей жизни оставил нам неподражаемый образ смирения, но и после Своего прославления, т. е. по воскресении Своем, не принял поклонения от Марии Магдалины, пока человечество Его им не было представлено Отцу Небесному: "в первый день недели (седмицы) Мария Магдалина приходит ко гробу рано, когда было еще темно, и видит, что камень отвален от гроба. Она бежит и приходит к Симону Петру и к другому ученику (Иоанну Богослову), которого любил Иисус, и говорит им: унесли Господа из гроба, и не знаю, где положили Его. Тотчас вышел Петр и другой ученик и пошли ко гробу. Они побежали оба вместе; но другой ученик бежал скорее Петра, и пришел ко гробу первый; и наклонившись увидел лежащие пелены; но не вошел во гроб. Вслед за ним приходит Симон Петр, и входит в гроб и видит одни пелены лежащие и плат, который был на главе Его, не с пеленами лежащий, но особо свитый на другом месте. Тогда вошел и другой ученик, прежде пришедший ко гробу, и увидел, и уверовал; ибо они еще не знали из Писания, что ему надлежало воскреснуть из мертвых. Итак ученики опять возвратились к себе, а Мария стояла у гроба, и плакала, и когда плакала, наклонилась во гроб, и видит двух Ангелов, в белом одеянии сидящих, одного у головы и другого у ног, где лежало тело Иисуса; и они говорят ей: жена! что ты плачешь? — она говорит им: унесли Господа моего, и не знаю, где положили Его. Сказав это, обратилась назад и увидела стоящего Иисуса; но не узнала, что это Иисус. Иисус говорит ей: жена! что плачешь? кого ищешь? Она, думая, что это садовник, говорит ему: господин! если ты вынес Его, скажи мне, где ты положил Его, и я возьму Его. Иисус говорит ей: Мария! — Она, обратившись, говорит Ему: Равви! что значит: учитель; Иисус говорит ей: не прикасайся ко мне, ибо Я еще не взошел к Отцу Моему; а иди к братьям Моим, и скажи им: восхожу к Отцу моему и Отцу вашему и к Богу Моему и Богу вашему. Мария Магдалина идет, и возвещает ученикам, что видела Господа, и что Он это сказал ей" (Иоан. 20:1-18).

Этот светлый образ и обстановка явления Господа Иисуса Марии Магдалине в первые мгновения по Его воскресении показывает всю глубину смирения и любви Его к человечеству; последуем же Ему в этих добродетелях.

Мог бы Христос Бог, претерпев уже за нас грешных жесточайшие поругания и мучения, лишить всех людей братского общения, однако Он, Милосердный, отказывает Марии Магдалине во только временном прикосновении к Нему, пока Он не взошел еще к Отцу Небесному, т. е. на небо в дом бессмертия, чтобы сообщить этот восход к Отцу всей братии Своей. А мы, грешные люди, не только не вошедшие в селение Праведников, но еще и смерти не испытавшие, живя в тленной плоти, виновные во многих преступлениях, говорим друг другу с гневом: "не трогай меня! что ты, негодный, бесчестишь меня? укоряешь меня, наносишь мне личную обиду, мараешь мою честь"?

О христиане! Опомнимся! Как далеки мы от познания воли Божьей: хотим и требуем от всех, чтобы они нас уважали, отдавали нам почтение даже и тогда, когда мы сами бесчестим себя своими поступками и неведением воли Божьей.

Каждый, понимающий, что без воли и попущения Божьего ничего не совершается (ни похвалы, ни поругания), осуждает сам себя перед Богом, говоря: о Господи! сам я весьма достоин того, чтобы все меня презирали и поносили, за что же я буду негодовать на них. Я знаю, Господи, что без Твоей Святой Воли никто меня не посрамит и не обидит: "и я еще больше унижусь, и сделаюсь еще ничтожнее в глазах моих" (Слова Царя Давида: 2 кн. Царств 6:22).

Приготовив сердце свое к равнодушному перенесению нищеты, укоров и поношений, приступим к рассмотрению безропотного перенесения нами болезней.

Здешняя жизнь наша подобна маслу, горящему в лампаде. Как горение лампы состоит в полном распоряжении хозяина ее, так же точно наше здоровье и нездоровье, т. е. слабости физические и болезни, управляются по воле или допущению Божьему. По этому истинно предающий себя воле Божьей благодушно покоряется ее распоряжениям. Он, подобно пламени всегда стремящемуся к небу, обращается благонадежно во всем, его касающемся, к Богу, Создателю своему, молитвенно: Господи! благодарю Тебя сердечно за все Тобою ниспосылаемое мне; если Тебе угодно поддерживать меня в немощном теле безболезненно — благодарю Тебя; или же благоволишь живого меня покрыть струпьями или язвами, на много лет обложить болезнями и пригвоздить на болезненном одре, — буди воля Твоя, охотно соглашаюсь на все. Если Тебе только благоугодно это, то и мне оно будет полезно, как и самое здоровье. Достопримечательны в этом отношении слова одного славного учителя Иоанна Аквилы: "Одно благодарение, произнесенное пред Богом во время скорби, Ему приятнее, чем тысячи благодарений, принесенных во время благополучия; ибо всякий благодарит за оказанные благодеяния, но едва ли кто благодарит за оскорбление."

Некто передает повесть, что святой жизни девица была спрошена: каким способом достигла она такого совершенства в жизни? — Какими бы я не была отягчена и в какой степени тяжести болезнями, всегда просила себе у Бога большей еще болезни по любви к Нему, отвечала она. Другая же целомудренная девица, претерпевая адские мучения ради сохранения себя в целомудрии, и не надеясь дождаться скорого их окончания, обратилась сердечно к Богу, взывая: сладчайший, милый Боже! Вспомни, что Ты Господь мой и Создатель, вот я пред Тобою, суди меня праведно; я готова терпеть это геенское мучение, пока Тебе будет это угодно, сотвори со мной по воле Твоей святой. Таким образом всецело предав себя в волю Божью, провела она всю жизнь в любви Божьей и добрых делах.

Примеры эти показывают — необходимо возбуждать свою волю, чтобы она готова была как при здоровье, так и в болезни, постоянно содержать сердце в любви к Богу и ближним.

Преданный Богу человек не живет для себя, но для служения Богу и ближним, а потому он не предоставляет себе права выбирать между жизнью и смертью по своей воле. То и другое предоставляет он воле Божьей. Он не пристрастен ни к долговечной жизни, ни к скорому отшествию в загробную жизнь.

Предоставляя себя во всем воле Божьей, говорит он внутренне к Богу: "благий Иисусе! Ты лучше меня знаешь, что мне полезнее: жить или умереть? сотвори же со мной, как Тебе угодно. Только, Господи мой, желал бы я умолить Тебя, чтобы Ты, по милосердию Своему, избавил меня от внезапной смерти: ибо грехи мои страшат меня; помяни меня, Господи, когда придешь судить живых и умерших. Но и в этом прошении моем все предоставляю Твоему преблагому решению и не противлюсь святой Твоей воле. Знаю, что "праведник, если преждевременно умрет, будет в покое" (Прем. Солом. 4:7). Прости же, Господи, и очисти меня, яко согрешил пред Тобою! Посему я ни безвременной смерти убегаю, не боюсь смерти бедственной и ужасной по виду. Известно для сердечно верующего, что многие скончались мирно, но в ад низвергнуты, а много окончивших жизнь ужасающей, лютой смертью, — переселены на небо. Непостижимы для нас суды Божьи и неотвратимы, а потому охотно предоставляю себя благоволению Божьему относительно перехода из временной жизни в вечную: "ибо никто из нас не живет для себя, и никто не умирает для себя; а живем ли — для Господа живем; умираем ли — для Господа умираем: и потому, живем ли или умираем, — всегда Господни" (Рим. 14:7. 8).

Архиерей Турский Мартин (во Франции) умирая, при последнем вздохе сказал: "Господи! если я полезен Твоему словесному стаду, то не отказываюсь трудиться, но да будет о сем воля Твоя"! Признательная Церковь в своих песнях о нем свидетельствует, восклицая: "О муж предивный, в трудах не изнемогавший, смертью непобежденный и не ужаснувшийся ее даже на одре смертном, и тогда от жизни и трудов не отказывавшийся, предоставляя все о себе воле Божьей."

Вот пример достойный подражания! Один древний моралист — писатель сказал: свойство храбрых (доблестных) мужей есть — скорее презирать смерть, чем ненавидеть жизнь. Нерадивые из-за своей ленности унижаются, трудолюбивых же одна смерть удерживает от доброй деятельности.

Сама же смерть для всех есть последний неизбежный предел, к которому следует идти без страха, вполне предоставляя себя воле Божьей. Жизнь наша и смерть — обе находятся в премудрой и всеблагой Божьей власти. Богу одному известно что полезнее каждому из нас: продолжать ли жизнь или же умереть, поэтому мы должны охотно принимать от Него равно как жизнь, так и смерть с благодарностью за Его к нам милость. Желает ли Бог, чтобы мы жили? — С удовольствием да продолжаем жизнь, благодаря Бога при всяких обстоятельствах наших, как благополучных так и бедственных, заботясь только о достижении блаженства в загробной жизни. Желает ли Бог, да умрем? — С охотным сердцем умрем, как учит один из древних писателей: "да идем не лениво к смерти, которая приводит нас к бессмертной жизни." Увы! Так ли большая часть из нас ныне живет или умирает? Редко кто теперь умирает без сильного желания пожить еще и еще, редко умирает без вздохов и печали: а все это противно воле Божьей, ибо это желание показывает наше недовольство определенным от Бога пределом для нашей жизни.

Мы должны быть готовы к исходу каждый час, ибо час этот премудростью Божьей сокрыт от нас. Несправедливо укорять должнику своего кредитора за взыскание данного им своему должнику на определенный срок. Для нас же грешных всегда будут малы дни нашей жизни, если станем их считать. При этом размысли сам разумно, что простое продолжение жизни во времени само по себе, без отношения к нашей деятельности есть небольшое еще добро: оно не приведет тебя к блаженству. А поэтому будь доволен тем пределом жизни, который назначен тебе Богом и поспеши воспользоваться им для добрых дел, чтобы достичь блаженного покоя праведных.

Наконец, как вывод или заключение этой главы, представляем читателю живые примеры тому, как Божьи святые, эти орлы доброй природы, прямо взирали на светлость умственного солнца воли Божьей, воли чадолюбивого Отца предвечного и всемогущего Творца, хранителя и распорядителя вселенной. В какой полноте и совершенстве подчиняли они свою волю Его воле с любовью и благоговением, и, не взирая ни на какие препятствия, последовали ей.

Кто был мужественнее в этом отношении святого Апостола Павла? Его не могли удержать на пути исполнения воли Божьей ни острие меча, ни блеск копий, ни бросание в него камнями, ни морские волнения, ни народные смуты, ни лютые бури, ни опасные и непроходимые дороги. В исполнении воли Божьей никакие препятствия не могли помешать ему: ни ужасные тюрьмы, ни троекратное биение его батогами, ни страх морского потопления, ни множество других бедствий, ни ежедневное ожидание смерти — по собственным его словам: "мы живые непрестанно предаемся на смерть ради Иисуса, чтобы и жизнь Иисусова открылась в смертной плоти нашей" (2 Коринф. 4:11). Святой Павел, говоря Духом Святым, не откажется идти в огонь, если бы того требовала воля Божья: "Я желал бы сам быть отлученным от Христа за братьев своих, родных мне по плоти, то есть Израильтян" (Рим. 9:3–4).