Чтение онлайн

Но то, что в расцвете классицизма в Афинах Перикла было признаком силы, во время упадка Римской империи можно считать признаком разложения. Когда на берега Тибра стали притекать все произведения, все удовольствия и все наслаждения земного шара, Рим вскоре всем пресытился и его стало интересовать только то, что выходило из обыкновенного ряда. «Так, во времена Константина, – пишет И. Шерр, – балет „Маюма“ производил фурор, благодаря тому, что в нем совершенно обнаженные танцовщицы изображали сцену купанья».

Понятно, когда появилось христианство с проповедью отречения от земных удовольствий, оно вызвало насмешки и карикатуры со стороны последователей Эпикура. Но, благодаря безответственности, терпению и смирению первых христиан, карикатуры на них не получили широкого распространения. Карикатуру привлекали другие сюжеты. Безумные оргии Калигулы, Нерона, Каракаллы давали насмешке обильную пищу. Императоры, изображавшие себя с божественными атрибутами, карикатурой представлялись в смешном, ничтожном виде. Придворные, ученые и философы (рис. 5) тоже не щадились ею, их развратный, неумеренный образ жизни, эгоизм, тщеславие – всё это клеймилось и увековечивалось сатирой, расчищавшей дорогу новым идеям и, главным образом, христианству.

Христианское учение, явившееся противовесом жизнерадостной философии греков, прежде всего старалось уверить средневекового человека, что земная его жизнь только подготовление к загробному светлому существованию, и что поэтому все прелести и радости мирские суть не что иное, как дьявольское наваждение. В это печальное, мрачное время церковь была единственной связью, единственным местом, где так или иначе теплилась общественная жизнь. В церкви же мы находим и важнейшие карикатуры, характеризующие Средневековье. После фресок, ваз и терракот греков художественная сатира переселилась в церковь, забралась на капители и балюстрады, примостилась на хорах и под церковными скамейками, украсила кафедры и порталы.

Конечно, прежде всего карикатура направила свое жало против демонов и дьяволов, как главных врагов человеческого рода. Вера в злых духов была распространена чрезвычайно сильно и средневековый художник, желая осмеять или выставить в безобразном виде порок, для более ясной иллюстрации своей мысли изображал этот порок в образе какого-нибудь демона. Рассматривая церковные изображения демонов, нужно быть весьма осторожным, – можно очень легко принять за карикатуру произведение вполне серьезное, так как различие между тем и другим очень незначительное, благодаря низкому уровню техники искусства того времени.

Неоспоримое сатирическое значение имеют изображения демонов на Соборе Парижской Богоматери, относящиеся к XII веку, и наиболее интересное из которых мы помещаем здесь (рис. 6). Эта фигура, смотрящая вниз с балюстрады на шумную парижскую улицу, не нуждается в подробном объяснении, – каждый с первого взгляда увидит в ней идеальный тип зла.

Это истинный Мефистофель, черты лица которого представляют странную смесь отвратительных качеств: гордости, зависти, хитрости, словом, всех смертных грехов. Нечто похожее можно видеть и на немецких церквах. Над входом одной из них изображена женщина, которую сзади обхватил какой-то человек, с рогами на голове; это, как гласит легенда, чёрт уносит грешную монахиню. На хорах одной старинной вестфальской церкви имеется изображение нескольких чертей, едущих в ад верхом на красивых женщинах.

Рис. 6. Сатирическое изображение зла.

Но само собой разумеется, что карикатура Средних веков для изображения демонов пользовалась не только скульптурой, но также рисовала их в смешном виде пером, карандашом и красками. Такие карикатуры встречаются в виде миниатюр в Библиях и других рукописных книгах. На рисунках изображения нечистой силы принимали фантастические образы. По понятиям того времени сатана, свергнутый Всемогущим в ад, был навсегда лишен свободы, прикован к одному месту и отдан на мучения мелким бесам.

Рисунок 7, взятый из рукописи XV века, изображает именно в таком скованном виде сидящего на троне князя тьмы.

На некоторых других миниатюрах мы видим карикатуры на духовенство и на монашество. После демонов и всякой другой нечистой силы служители алтаря чаще всего подвергались осмеянию. Вея их интимная жизнь выводилась наружу и изображалась в сатирическом виде, как это наглядно представлено на рисунке 8.

Подобные же карикатуры на духовных лиц находятся и на средневековых церквах. В Магдебурге на высоких хорах соборной церкви находится резное изображение монастыря, к которому чёрт несёт монахиню; – другой улыбающийся чёрт-привратник, открывает ворота и пропускает обоих во двор. В притворе этого же собора изображена Венера в виде нагой толстой женщины, едущей верхом на козле (рис. 9).

Рис. 7. Князь тьмы (из рукописи XV века).

В одной из мекленбургских церквей имеется следующее сатирическое произведение XIV века: монах скрывает под своим одеянием красивую девушку; чёрт, который это видит, подходит к нему и спрашивает: «Quid facis hic, frater. quid habes hic, vade mecum?» [2] . Все эти карикатуры сохранились до вашего времени. Из тех, которые были уничтожены в XVIII веке, но сохранены в копиях, достойны упоминания, во-первых, карикатура, находившаяся при входе в Эрфуртский собор и изображавшая монаха на постели с женщиной; во-вторых, каменное изваяние в Страсбургском кафедральном соборе; как раз на лестнице, ведущей на главную кафедру, была изображена монахиня нищенствующего ордена, у которой монах, распростертый на земле, приподнимал край юбки.

Рис. 8. На монастырской кухне. Из Библии XIV века.

Этот рельеф, исполненный по заказу знаменитого проповедника Гейзера фон Кайзерберга в 1486 г., был затем уничтожен в 1764 г.

Рис. 9. Сатир, капитель XIII века.

Громадное количество карикатур на духовенство может составить объемистый том, и мы поневоле должны ограничиться лишь избранными. Иногда карикатуры на духовных особ изображались символически. Папы, кардиналы, аббаты и монахи являются на некоторых сатирических рисунках и скульптурных произведениях под видом животных. Эта форма, как нам уже известно, берет начало в глубокой древности.

В Средние века чаще всего встречается изображение лисицы и рядом с ней волка. Это были две главные сатирические фигуры и главные действующие лица животного эпоса. В 1100 году они получили немецкие имена Изенгрима и Рейнгардта. С этого же времени начинает расти популярность животного эпоса, достигающего в XIII столетии наибольшего развития.

Особенно часто попадается изображение лисицы, читающей проповедь уткам и гусям (рис 10). Подобный барельеф можно видеть на соборном портале в Брауншвейге, на хорах в Висмаре, под алтарём в Любеке и в других французских и немецких церках.

Глядя на этот бесконечный ряд карикатур на священослужителей, невольно напрашивается вопрос: почему духовенство позволяло насмехаться над собой в своем святилище? Но если вспомнить, что в Средние века наряду с проповедью аскетизма и наружного благочестия в самой церкви совершались всевозможные шутовские службы, в которых принимали участие как народ, так и духовенство, то вольности архитекторов и художников станут отчасти понятны.

Рис. 10. Утки и гуси, слушающие проповедь лисицы.