Чтение онлайн

Грайд и Кин, растерянно хлопая глазами, угрюмо молчали, а Урсула осторожно коснулась рукой оборотня и произнесла:

— Нет больше Морганы. Все кончено, Доммэ.

Крутнув головой, парень краем глаза заметил скользнувшую по его плечу темную прядь отросших волос и застыл.

— Что это? — касаясь своей шевелюры, высоко приподнял бровь он.

Отведя руку, парень поднял ладонь на уровень своего лица, недоуменно разглядывая собственную потемневшую кожу, и вдруг, схватив себя за горло, перевел темнеющий гневом взгляд на Ириэйю.

— Что ты со мной сделала, ведьма? Убери это.

Девушка испуганно замотала головой, отступая от надвигающегося на нее Доммэ.

— Прости меня…

— Убери это, — прорычал парень, дергаясь, словно пойманный в ловушку зверь.

Ни Урсула, ни Кин с Грайдом не понимали, что происходит, и только Ири, видящая натянутую между ней и Доммэ магическую цепь, чувствовала боль и гнев свободолюбивого рохра, что теперь был посажен на нее, как ручной пес.

— Я не могу… — роняя слезы, шепнула Ириэйя. — Прости… Пожалуйста…

— Думаешь, поймала меня? — внезапно взбесился Доммэ.

Парень метнулся размытой черной тенью в сторону, но невидимый поводок никуда не исчез, лишь растянулся, давая рохру фальшивое ощущение свободы.

— Ты все равно меня этим не удержишь, — разъяренно громыхнул Доммэ, меняя свою ипостась на звериную.

Черная псина легко взмыла вверх и растворилась в воздухе, словно осевший туман, а вдогонку ей полетело полное тоски и сожаления:

— Доммэ… Прости меня. Я не хотела…

Урсула импульсивно протянулась к девушке, заключая ее в свои объятия. Убирая магией с лица и тела Ириэйи следы порезов, одэйя вздохнула:

— Не плачь, милая. Доммэ, конечно, импульсивен и категоричен, но он умный парень, и однажды поймет, что у тебя просто не было иного выхода. Он вернется к тебе сам.

— Он меня ненавидит, — несчастно всхлипнула Ири.

В грустной улыбке Урсулы на миг отразилась вся ее многовековая мудрость. Сухие руки женщины ласково погладили темные волосы девушки, и волшебница, с грустью глядя куда-то вдаль, тихо обронила:

— От ненависти до любви, детка, порой всего лишь один шаг…

Рядом не было ничего и никого. Свет, тишина и… бесконечность, проносясь сквозь которую Вайолет видела безбрежные Воды Небесного Ирия и иные миры — непонятные, таинственные, наполненные жизнью, магией и волшебством. Там люди летали на крылатых змеях. В синих морских глубинах жили прекрасные существа с рыбьими хвостами и человеческими телами. Похожие на горы великаны воевали с громадными чудовищами, и деревья превращались в юных дев. Там в облаках парили огненные птицы, глубоко под землей рыли норы маленькие человечки, а изо льдов вырастали целые города.

Древа Миров, питаясь светлой силой небесных вод, сплетались между собой корнями и ветвями, и не было им края и числа…

Вайолет чувствовала себя песчинкой, гонимой ветром меж сияющих звезд. Их холодный мерцающий свет дарил ощущение покоя, и девушка отрешенно любовалась многообразием созвездий, мелькающих вокруг нее нескончаемой вереницей, пока яркая слепящая вспышка не ударила болью по глазам и пространство не сузилось до ширины довольно большого круга, наполненного мягким серебристым светом.

В его центре возвышалась высокая и мощная мужская фигура, у которой вместо обычной человеческой головы на плечах находилась голова оленя. Из глаз его текли кровавые слезы, стекая по длинному белому одеянию незнакомца багровыми реками, и Вайолет невольно отшатнулась, когда силуэт качнулся, поворачиваясь к ней другой своей стороной.

Изменчиво-прекрасный двуликий бог теперь смотрел на девушку своим пронзительно-серым взглядом, и на губах его играла улыбка — таинственная, как сама тьма, и лучезарная, словно яркий свет.

— Как же долго я тебя ждал.

От вибрирующего звучного голоса Сумрака у Вайолет по коже поползли мурашки. Не дыша, она зачарованно наблюдала за тем, как тянется к ней рука бессмертного, нежно касаясь ее лица длинными, тонкими пальцами.

— Моя Дъяммира. Наконец-то мы вместе.

— Вместе… — глухо повторила девушка, не узнав собственного голоса. — А зачем? И кто я теперь?

Улыбка Сумрака стала еще шире, словно вопросы Вайолет его невероятно забавляли:

— Ты Сумеречная Богиня, равная мне, и моя вечная пара. Разве не к этому ты стремилась, давая мне свободу?

Вайолет хотела сказать, что в ее планы освобождение сумеречного бога вообще не входило и она оказалась здесь по воле случая, но, решив, что этим обидит его, промолчала.

— Богиня…

— рассеянно прошептала Вайолет, подняла задумчивый взгляд и спросила у Сумрака: — Значит, я теперь могу влиять на судьбы и события целого мира?

— Конечно, — величественно кивнул он, обхватывая ладони Вайолет своими. — Что ты желаешь? Вместе мы всесильны. И даже Свет и Тьма не помешают нам уничтожить законы Тэнэйбры и написать ее историю с чистого листа. Мы станем главными богами этого мира. Только нас будут любить и почитать все его жители.

— И я смогу искоренить зло и несправедливость, излечить всех больных, помогать обездоленным и несчастным, защищать и оберегать людей вечно? — заглянула в сияющие глаза бога Вайолет.

— Зачем? — удивленно качнулся навстречу ей Сумрак. — Боги не раздают свою милость, кому попало. Ее надо заслужить. Своей преданностью и любовью. Люди должны возводить в нашу честь храмы, возносить наши имена и давать нам силы своей верой.

— А мы? Что тогда будем делать мы? — непонимающе высвободила свои руки девушка, отступая назад и хмурясь. — Зачем мы нужны, если не будем помогать всем, кто обижен, несправедливо наказан или нуждается в нашей помощи?

— Мы — над людской суетой, — снисходительно улыбнулся Сумрак. — У нас свои заботы. Мы вдохновляем людей на подвиги и свершения, а вознаграждаем за верность лишь избранных. Люди перестанут верить и почитать богов, если в их жизни не будет войн, лишений и несчастий.

Заторможенно моргнув, Вайолет обвела взглядом чертог, существующий бесконечную вечность лет. Мир, который она так любила, лежал перед ней как на ладони, и она ощущала и понимала каждое живущее в нем существо. Слышала смех и плач, видела улыбки и слезы, чувствовала людские боли и радости как свои. И вдруг поняла, что никогда не сможет оставаться безучастной к чужой мольбе и просьбам. И что ее божественное бессмертие — это лишь иллюзия жизни. Потому что всесильные боги погибают, когда их настигает забвение, когда в сердцах людей больше нет любви к ним. Бессмертна лишь любовь. Та, что наполняет миры и сердца светом, даруя жизнь всему живому. И пока люди способны любить и в их сердцах горит вечный Огонь Мироздания — они бессмертны, потому что их любовь продолжает жить вне времени и пространства. В их детях. В детях их детей…