Чтение онлайн

Мирон по паспорту носил имя Асланбек и очень хорошо представлял себе, что борец за исламскую идею иногда пренебрегает тем, чем никогда не пренебрегают люди, воспитанные в традициях европейской этики. Христиане крайне редко ставят криминальные интересы выше интересов собственных детей. Но не таков, по-видимому, его отец. И если выяснится, что по воле и рекомендации отца Мирон оказался впутанным в криминал, это будет означать только одно: его отец — истинный борец за идею, и в этой борьбе не пощадит никого и не посчитается ни с чем.

Но, с другой стороны, при чем тут неизлечимо больная девочка? Она-то какое отношение может иметь к религиозной идее? Зачем ее здесь держат и почему угрожают Мирону всеми карами небесными за попытки узнать хоть что-нибудь? Глупость. Бред больного воображения.

Нет, как ни крути, а необходимо найти способ общаться с Наташей без пристального надзора Василия и его прихвостней. Разговаривать вслух нельзя, это уже и так понятно. Вопрос с телекамерой пока не прояснен, так что рисковать не стоит. Как же быть?

Оставался только один способ, но придется проявить недюжинную изобретательность, чтобы не вызвать подозрений надзирателей. Тьфу, слово-то какое! Как будто в тюрьме. А впрочем, так оно и есть, что уж глаза закрывать на очевидное. Приятность каникулярного приключения с не требующей большого напряжения подработкой на карманные расходы быстро закончилась. Осталась голая и очень неприятная истина: он в тюрьме, и выбраться отсюда ему не суждено.

Ему показалось, что Наташа выглядит сегодня хуже, чем позавчера, когда Мирон видел ее в последний раз. Видно, вчерашнее обследование, длившееся целый день, здорово ее измучило.

— Как дела? — с преувеличенной бодростью спросил Мирон, входя к ней в комнату.

Наташа подняла на него огромные светлые глаза, в которых застыло непереносимое страдание.

— Все хорошо, — тихо ответила девушка, но Мирон видел, что говорит она через силу.

— У тебя что-нибудь болит?

— Нет-нет, ничего не болит. Давай заниматься.

— Ну что ж, давай, раз ничего не болит. Ты прочла весь раздел книги, которую я тебе оставлял?

— Да.

— Все поняла?

— Конечно, это же просто.

Просто! Для него это отнюдь не было просто. В свое время он бился над этим разделом почти два месяца, пока усвоил все определения, понятия и теоремы. А ей хватило одного дня, да и то не целиком, потому что ею практически весь вчерашний день занимался врач.

— Знаешь, ты что-то неважно выглядишь, — решительно произнес Мирон. Наверное, ты переутомилась. Давай-ка мы с тобой сегодня займемся чем-нибудь попроще.

— Нет, — она упрямо покачала головой, — давай заниматься как обычно. Я должна быть в хорошей форме, когда приедут те люди, которые хотят взять меня на работу.

— Но то, чем я хочу сегодня позаниматься, тоже очень нужная вещь. В современном мире никто без этого уже не обходится. И если твои наниматели увидят, что ты и это умеешь, они оценят твои навыки по достоинству.

Мирон собирался научить Наташу пользоваться текстовым редактором. И вовсе не потому, что считал эти навыки нужными в ее положении. Он не верил в красивую сказку про добрых работодателей, случайно узнавших про талантливую девочку. В такую красивую сентиментальную историю не вписываются многочисленные молчаливые охранники с холодными глазами. Цель у Мирона была совсем другая. И ему оставалось надеяться только на то, что если в комнате и есть скрытая телекамера, то экран монитора в нее не попадает.

Текстовый редактор Наташу заинтересовал, и уже через пятнадцать минут она легко производила все нужные манипуляции, открывала и закрывала «окна», устанавливала их положение и размеры, переставляла фрагменты, расставляла страницы. Работать приходилось с уже имеющимся в компьютере текстом. Печатать Наташа не умела и с трудом привыкала к расположению букв на клавиатуре.

— Тебе обязательно нужно научиться набирать тексты. Это необходимо при любой работе. Давай-ка потренируемся вместе. Сейчас я установлю тебе размеры «окна»...

Мирон положил руки на клавиатуру, его пальцы быстро побежали по клавишам.

«Не повторяй вслух то, что я тебе пишу. Твоя комната прослушивается».

— Так, а теперь пиши то, что я буду тебе диктовать. Я буду говорить медленно, а ты внимательно смотри на клавиши и старайся запомнить расположение букв. «При выводе фундаментального принципа статистики Лагранж заменил произвольную систему сил подходящей системой блоков...» Ну, в чем дело? — сердито спросил Мирон, видя, что девушка даже руки на клавиатуру не положила. — Почему ты не пишешь? Она сидела оцепенев, не сводя с него застывшего взгляда.

— Ты что, не поняла меня? — уже мягче сказал он. — Я диктую — ты набираешь текст. И стараешься запомнить расположение букв. Давай еще разочек с самого начала. «При выводе фундаментального принципа статистики Лагранж...» Он стал произносить слова медленнее, чем в первый раз, и с удовлетворением убедился, что Наташа поняла его. На экране одна за другой появлялись буквы:

«Откуда ты знаешь?»

— Очень хорошо, молодец, — похвалил Мирон. — Продолжаем. Сейчас я покажу тебе, как красиво располагать текст, чтобы он хорошо смотрелся.

«Мы с тобой в беде. Нам надо подумать, как из нее выбираться. Постарайся сохранять спокойствие. Я буду задавать тебе вопросы, ты будешь на них отвечать».

— Поняла?

— Поняла, — неуверенно ответила Наташа, и Мирон услышал в ее голосе явный страх.

— Теперь я покажу тебе еще одну нужную вещь.

Он быстро набрал короткую фразу и продемонстрировал процедуру удаления текста.

— Ты должна научиться делать это быстро, автоматически. Понятно?

— Да.

— Давай еще раз. Я быстро наберу текст, а ты его удалишь. «Нам надо придумать, как связаться с теми, кто может нам помочь. Ты подумай об этом до утра. Есть ли среди твоих знакомых или родственников надежные люди? Как дать им знать, что мы здесь? Подумай и все подробно напиши. А сейчас будешь тренироваться».

Наташа пробежала глазами текст, переместила «мышь» по гладкой поверхности стола, подвела курсор к нужному месту. Легкий щелчок — и экран вновь был девственно пуст.

— Молодец. Теперь пиши под мою диктовку, разрабатывай пальцы, набирай скорость. «Чтобы проиллюстрировать роль случайного массового явления, рассмотрим скорость химических реакций. Сравнительно грубых наблюдений достаточно, чтобы натолкнуть на мысль, что скорость химического изменения зависит от концентрации реагирующих веществ...» Мирон медленно, ровным голосом диктовал отрывки из открытой наугад монографии по математике, краем глаза следя за тем, насколько успешно Наташа справляется с заданием. Скорость у нее была пока еще очень маленькой, пальцы плохо слушались, то и дело норовя нажать не на ту клавишу, и ей приходилось останавливаться, чтобы исправить ошибку. Он видел, что девушка старается изо всех сил, хотя дается это ей с огромным трудом. Видимо, у нее что-то болит, а она стесняется сказать.