Чтение онлайн

Следом бакалавру протянул руку для рукопожатия Карху. Белый конверт он при этом спрятал в карман.

— Считай, что экзамен на соответствие ты прошел, парень. У тебя первого из курса будет специализация, да еще какая! Поздравляю!

— Что у вас в конверте? — забыв поблагодарить будущего начальника за поздравления, ляпнул Терри то, что давно вертелось на языке.

— Да так. Запасной план. Ты удивишься, но девица твоя не настолько наивная, как может показаться.

— Она вовсе не наивная, — серьезно сказал Терри. — Просто слишком боится совершить ошибку. Поэтому временами делает неправильный выбор.

Карху поглядел на него с удивлением.

— Ты говоришь так, будто уже ее простил.

А вот этой реплики Терри не понял. Но переспросить не успел. К нему подошел Арчер, а Карху отправился ловить Аннели в дверях, пока та не ускользнула. Верховный магистр молодцеватым движением подкрутил кончик усов.

— Вы не пожалеете о том наказании, что себе выбрали, Терри Риамен? Я понимаю, что сегодня вами руководил страх, но уже через полгода вы поймете, как тяжело жить под наблюдением.

— Это не наказание, ваша милость, — покачал головой Терри. — Я замыслил такое, что без охраны, боюсь, не сумею справиться. Даже в Академии нельзя чувствовать себя в полной безопасности, если хочешь раз и навсегда избавить мир от короля Эриена.

Первый день весны в Акато-Риору в этом году выдался на удивление ясным и теплым. С умытого неба улыбалось солнце. Тучи тащили тяжелые грязные подолы где-то далеко над морем.

Скоро морские ветра пригонят их ближе и начнется сезон весенних дождей, но пока можно смотреть на них издалека и наслаждаться тишиной и покоем. Может, день-два. Может, пять, если очень повезет.

Как бы там ни было, люди стремились насладиться спокойной теплой погодой, пока могли. В Верхнем городе из большинства равинтол вынесли столики и расставили на террасах и просто на улице. Антеро Риттау занял один из таких столиков и попросил кудрявого подавальщика в полосатой рубашке принести чай с горным медом и две чашки.

— Господин ждет даму? — вежливо спросил подавальщик. Видимо, в этой равинтоле переняли недавно появившийся обычай предлагать гостям разные чашки в зависимости от того, кто будет из них пить. Считалось, что барышням неудобно пользоваться традиционными риорскими чашками без ручек. Тысячу лет было вполне удобно, а как появились камеры Ракуса для создания мгновенных портретов, так сразу же простота и удобство уступили место фальшивой красоте принужденных поз и манерно оттопыренных пальчиков.

— Нет. Магистра.

Подавальщик и сотник одновременно посмотрели на запертые ворота Академии.

— Давно они не открывались, — осторожно сказал парень. — Последняя ярмарка осенью прошла и все.

Он выжидательно уставился на сотника в черно-золотом мундире, рассчитывая на увлекательный рассказ, почему так произошло, но Риттау промолчал. Если у него и были какие-то мысли на этот счет, то он предпочел держать их при себе, а не делиться ими с первым встреченным подавальщиком.

Ему пришлось выпить чай в одиночестве, созерцая пустую чашку напротив. Подавальщик ходил с тарелками туда-сюда, выворачивая шею, заглядываясь на знаки отличия сотника.

— Не желаете еще чая, господин сотник? — спросил парень спустя некоторое время.

— Нет.

— Может быть, попробуете пирог с ягодами ажри? — проявил настойчивость работник. — В честь первого дня весны.

— Нет, — повторил Риттау и посмотрел на парня так, что тот немедленно с извинениями поклонился и ретировался.

Чем холоднее становился оставшийся чай в чайнике, тем сильнее мрачнел Риттау. Риамен прислал с агентом записку, что выполнил свою часть сделки и хочет поговорить, указал время и место. Неужели ему хватит дерзости сорвать встречу, которую сам же и назначил? Риттау посмотрел на циферблат карманных часов. Минутная стрелка убежала почти на полный круг вперед от оговоренного часа.

Когда перед ним поставили тарелку, на которой в луже сладкого соуса возлежал ароматный кусок ягодного пирога с пряностями, сотник недоуменно поднял взгляд.

— Я же сказал, не нужно, — начал он и осекся, увидев белый плащ и незнакомое скуластое лицо с длинным носом и рассеченным надвое подбородком.

— Это мой, — ревниво ответил магистр, занимая свободный стул напротив Риттау.

Другой стул принес от соседнего столика Терри Риамен. Он тоже надел магистерский двубортный плащ, из-за чего стал выглядеть старше, чем в синем форменном кителе. На лацкане был приколот эмалированный синий значок: звезда в круге. Если подумать, то у городской гвардии похожие. Только у их медных звезд пять-шесть-семь лучей, а у этой больше, и все тонкие, острые, почти как иглы.

— Мирного дня, сотник, — хмуро поздоровался королевский племянник, усаживаясь рядом с магистром. Почему-то он свободно пользовался только левой рукой, а правую не вынимал из глубокого кармана.

— Я полагал, вы придете один, Риамен, — процедил Риттау, буравя взглядом его переносицу.

Дерзкий мальчишка не выглядел смущенным или растерянным. Уставшим, невыспавшимся, взъерошенным — выглядел, а вот прежнего выражения, как у несправедливо обиженного ребенка, у которого отняли последнюю конфету и прицельно пнули в коленную чашечку, не хватало, чтобы сказать: это тот самый студент, который врал, что любит рыбу.

— Один я прийти не мог, — пожал плечами Риамен, как будто эти слова хоть как-то оправдывали его безрассудство.

— И вы решили привести не кого-нибудь, а…

— Вы хотели, чтобы я ответил на все ваши вопросы касательно Тармо Перту, — спокойно ответил Риамен. — Я подумал и решил, что ответы на все вопросы может дать только сам Тармо Перту.

Тармо Перту на мгновение прекратил орудовать ножом и вилкой и небрежно кивнул.

— Польщен вашим интересом, светлейший, — не слишком трудясь соблюдать уважительные интонации бросил он и вернулся к своему пирогу. — Вы не станете возражать, если я налью себе чай?

— Он давно остыл, — процедил Риттау. — Я слишком долго ждал.

— Я ведь магистр, верно? — проворчал Тармо Перту и достал из кармана медную подставку с углублением, внутри которого серебряные проволочки переплетались в сложный узор. Он поставил эту подставку на стол, уместил в углублении чашку и налил в нее чай. — Сейчас согреется. А вы, господин Риттау, моими тайнами интересуетесь по поручению его величества или другая какая-то причина есть?

— По поручению, — Риттау основанием ладони пригладил волосы на виске. — У сотника королевской гвардии нет и не может быть собственных интересов. Тем более в Академии.

— У всех есть интересы, касающиеся Академии, — Тармо Перту обвел чайной ложкой круг в воздухе, как бы символически описывая город, а может и страну. А может и весь мир. Ведь Тармо Перту не соизволил уточнить, как много могла бы вместить его чайная ложечка. — У всех.

— Пока вы внутри, у вас может возникнуть такая иллюзия, — тонко улыбнулся Риттау, — что Академия — это ось мироздания.

— А вот это разве не относится к вашим собственным интересам, сотник? — с этими словами Риамен достал из кармана и выложил на белую скатерть одну за другой три отшлифованных красных линзы размером с крупную монету в десять риен. Светлая хлопковая ткань подчеркивала мягкое внутреннее сияние камней. При малейшей смене угла зрения, легчайшем повороте головы внутри вспыхивали крошечные искорки — все говорило, что камни на столе высочайшего качества. Риттау взял один и удивился тому, насколько он теплый и тяжелый: как свежее куриное яйцо, только почти плоское.