Чтение онлайн

Когда Алексей Сковородников, в очередной раз включив передатчик, описывал Лиде Гиреевой прошедшие события, Амад вдруг сказал:

— У тебя лицо светится.

Как так? Алексей Сковородников убедился: действительно, при включенном передатчике нижняя часть его лица едва заметно фосфоресцирует. Какой-то неучтенный физический эффект. Обязательно надо будет сказать об этом теоретикам. Чтобы не смущать аборигена, отвернулся и быстро завершил сеанс связи.

Амад долго смотрел на него, потом сказал:

— Ты — Разрушитель.

Что делать? Как реагировать? Да никак.

— Ты ошибаешься, — пробормотал Алексей Сковородников, выдавив из себя улыбку.

— Вставшие на Путь уходят навсегда. Не на три года. Школа Создателя — на всю оставшуюся жизнь… если таковая будет. Но я сильно в этом сомневаюсь. Путники заканчивают свою жизнь под Уремом, и за всю историю мира ни один из них не вернулся. От живущих в Ладу хоть могилы остаются, от вставших на Путь не остается ничего. Таков удел тех, от кого отвернулся Создатель.

Опростоволосились, стало быть, лингвисты «Элеоноры». Дали неправильный перевод. Смысл исказили. Ну конечно, очень мал период наблюдений за Консервой. А насчет когтя… было у кое-кого желание вживить в его ноготь резак из витасплавов. С большим трудом переубедил. Заверил, что надежнее иметь нож с аптечкой.

— Глянь, — сказал Алексей Сковородников, — все ногти у меня нормальные.

— Не всегда и не везде старые гимны должны пониматься буквально, — парировал Амад. — Зато ты можешь резать камни. Не знаешь ни одной хвалебной песни, будто бы совсем не ходил в школу. Делаешь удивительные орудия. И вообще речи твои странны. Стихи — клянусь всеми снами Создателя — хороши. Но такое ощущение, что ты специально их испортил, употребляя негожие слова. Не понимаю, зачем это тебе было надо.

Алексей Сковородников смолчал. Амаду не знакомо понятие «перевод» — консы говорят на одном языке, даже диалектов у них нет — однако точно охарактеризовал суть. Поэт.

— Но не бойся, я тебя не выдам. Помогу добраться до Урема. А там — делай то, что должен. Взамен, я надеюсь, ты разрешишь мне понаблюдать за собой.

Наступили мгновения тишины, когда дневные обитатели леса уже успокоились, а ночные — не проснулись. Слышался лишь треск горевших в костре сучьев.

— Я же не слепой, — умиротворенно продолжил Амад. — Я вижу: сразу после Небесного Грома большинство жителей Хруста, возможно, все, перестали слышать Создателя. Но боялись в этом сознаться. Из всех из них я один встал на Путь. Потому как не в моих правилах кривить душой. Если наш мир обречен, надо с достоинством прожить последние дни…

— А какие-нибудь стихи о достойной жизни у тебя есть? — спросил Алексей Сковородников.

Ветер чуть поутих, и Шоанар осмелился выйти вслед за магами на смотровую площадку Дикой Башни. Но встал, вжавшись плечом в дверь.

— Покажу-ка я вам одну интересную картинку, — сказал Марат, опершись на хлипкие перила, ходившие ходуном под порывами ветра. — Когда еще вы сможете со стороны увидеть Галактику? Сейчас благоприятное время для наблюдений.

Налитые водой небеса над ними просветлились, образуя огромную атмосферную линзу. Придвинулись звездные рукава, залитые газовыми облаками. Линза медленно поплыла от одного края гигантского диска до другого, немного притормозив на бушующей середине.

— Слишком большие размеры, — пояснил Марат, — при данном увеличении не помещается целиком. Если ж дать меньшее разрешение, не будет видно отдельных звезд.

— М-да, — протянул Олмир, — впечатляет. Действительно возникают странные чувства, когда издалека глядишь на свой дом. Все хочу спросить, как вас занесло в такую даль.

Вопрос его был адресован Марию, угрюмо стоящему рядом. На бордовом лике старейшего мага, прорезанного глубокими морщинами, не отразилось даже намека на эмоции.

— Когда наши родители уходили от погони с сожженной Мериты, они думали только об одном — оказаться б где-нибудь подальше. Там, где их не достанут. Сразу вошли в запрещенный режим полета, который до этого не исследовался. Даже сейчас, после опытов Илвина Ли, совершить нуль-прыжок на такое расстояние считается крайне рисковым делом. Но что сделано — то сделано. Победителей не судят. Они не затерялись в космосе, а вышли прямиком на пригодную для человека планету.

— Я бы поостерегся называть Колар пригодным для жизни, — невольно пробормотал Шоанар, плотнее запахивая плащ. — Неистовая планета…

— Там, внизу, в горных ущельях, ветер потише. Попадаются райские места.

— Покуда не пойдет ливень с градом, не случится землетрясения, не сойдет сель или еще чего. Суточный перепад температур в тридцать градусов — обычное явление. Если это рай, то не завидую я святым угодникам.

Марий лишь пожал плечами и, подняв голову, отвернулся от него.

— Мы выжили только потому, что здешние растения и животные пригодны в пищу. А спать можно и в бомбоубежище, — сказал за него Марат. — Найти в слепом поиске такую планету — невероятная удача. Один шанс на… даже не знаю, какое число произнести.

— Нет в природе таких чисел, — пробурчал Шоанар. — А в удачу я не верю. Тем более в невероятную.

— Не такая уж ничтожно малая вероятность, — ответил Олмир молодому магу. — Реализаций кода жизни великое множество, но устойчивые репродуктивные системы ДНК-подобных углерод-водородных молекул можно пересчитать по пальцам, настолько их мало. Вам выпал счастливый жребий в том, что хиральность коларских белков совпадает с земной. У нас, на Ремите, закрученность местных аминокислот в другую сторону. Ну да ладно, покажи, где Солнце.

— Вон, я помечу ее прерывистым красным маркером, а границы Галактического Содружества — зеленым.

— Всегда при взгляде со стороны возникают новые ощущения, и привычные вещи предстают в ином свете, — сказал Марий после долгого разглядывания открывшегося видения. — Сейчас я невольно задумался над вопросом, почему пространство, занимаемое Содружеством, имеет столь причудливую форму. Человечество раздвигает границы обитаемого космоса далеко не оптимальным образом. Со всей очевидностью — не в центр и не в сторону скоплений звезд солнечной группы.

— Не ищите, учитель, козней невидимых врагов, — ответил Олмир. — Объяснение много проще: в галактической плоскости высокая концентрация межзвездного газа и пыли, поэтому летать там труднее. То же и в галактических рукавах, богатых желтыми звездами. И гравитационная обстановка там более сложная — трудно прокладывать трассы нуль-пространственных переходов.

Марий скептически поднял бровь, но промолчал.

— Мы, маги, можем совершить нуль-прыжок в центр Галактики и поставить мощные навигационные маяки. Руководство Межзвездного Флота, между прочим, неоднократно обращалось с такой просьбой.