Чтение онлайн

— Стоп. Ты говорила, что видела иллюстрацию в институтской библиотеке, там у акудзина были рога. Это я точно помню…

— И серая потрескавшаяся кожа! — закончила за него Маша. — Этот справочник составляли люди! Почему у акудзина на картинке серая кожа? Она бывает только у людей, которых акудзин выпивает полностью.

— И теперь мы знаем, что и у акудзина, которого выпивают, кожа тоже серая в трещинах.

— Нам надо в библиотеку! — заявила Маша и встала. — Здесь, конечно, прекрасно, но отдохнем потом.

Она схватила полотенце и направилась в сторону дома. Марк даже не успел ничего возразить. Он только вздохнул, бросил печальный взгляд на бесконечную водную гладь и, прихватив книгу, направился следом.

Войдя, он увидел, что Маша собирает вещи.

— Мари, это не разумно.

— Неразумно сидеть под пальмами, когда другие рискуют.

— Ты сейчас рискуешь больше всех, — упрямо заявил он.

— Ну конечно. Ты сам сказал, что маньяк вряд ли меня запомнил. Иначе он бы тогда переместился на второй этаж сразу ко мне. Значит, беспокоится не о чем, — упрямо заявила она. — Я в душ, и прыгаем обратно.

— Мари… — Марк хотел снова возразить, но ее доводы действительно звучали более разумно, чем его желание уберечь ее.

Она взглянула на него, и увидела, что Марк крепко задумался. На лбу залегла глубокая морщинка, губы плотно сжаты. Он стоял, скрестив руки на груди, и смотрел куда-то вдаль, не мигая.

Маша подошла и дотронулась до его плеча. Тогда он встрепенулся, будто выйдя из гипноза.

— Марк, ты ведь работал в Седьмом отделе. Ты лучше меня знаешь, что в этом деле всегда рискуешь и собой, и другими людьми. Или не людьми. Неважно. Существами. Что вдруг произошло, что ты не можешь делать то, что должен?

— Не знаю, — выдохнул он и опустил голову. — Наверное, история с детьми меня подкосила. Я просто не захотел больше видеть трупы. А сейчас я вижу трупы своих собратьев и не могу понять, прочему это происходит и как. Я много раз разгадывал сложные загадки, но я больше не хочу это делать. Я хочу обычной нормальной жизни.

— Но у тебя не может быть нормальной жизни, — ободряюще улыбнулась Маша. — Ты древний японский демон — это уже ненормально. Так что смирись и хватит грустить. Ты не в силах изменить то, что было, но в силах изменить то, что будет.

Уже через час они, одетые в свитера и джинсы, стояли посреди комнаты и глядели через панорамные окна на океан, будто прощаясь с ним. Затем Марк притянул к себе Машу:

— Ещё раз. Учти, что никто не должен знать о том, что мы вернулись. Сейчас в институт, берём книги и сразу прыгаем ко мне. А там решим.

— Я все поняла, — улыбнулась она.

Комната начала меняться, и уже через пару мгновений Маша узнала место, в котором они оказались.

Марк предусмотрительно прыгнул в дальний конец институтской библиотеки, как раз туда, где располагались книги по мифологии.

Было тихо, только где-то у стойки играло радио. Значит, Зинаида Павловна была на рабочем месте.

Марк приложил палец к губам, и Маша, кивнув, вытащила с полки книгу с иллюстрациями, а затем, они отправили в ее сумку ещё парочку книг, по азиатской мифологии.

Оба чувствовали себя не очень уютно. Словно воровали. По сути, так оно и было, но книги они бы в любом случае вернули на место.

Когда с этим было покончено, Марк снова притянул Машу к себе, и библиотека исказилась. В следующее мгновение они оказались в просторной гостиной. Марк кинул сумки на пол и отошёл к окну, а Маша огляделась.

Светло-серые стены, белая мебель. У дальней стены камин, перед ним большой диван. Двойные двери вели в холл. Напротив, за такими же дверями, расположилась кухня с островом вместо обеденного стола.

Маша обернулась к Марку. Он все ещё стоял к ней спиной. За окном бушевала непогода: лил дождь, сверкали молнии, гремел гром, деревья гнулись под порывами ветра. Так что в гостиной несмотря на день было темно, словно давно начались сумерки.

— Марк, это твой дом?

— Верно, — он повернулся, и Маша невольно отпрянула. Глаза Голицына светились красным огнем. — Извини. Слишком большое расстояние. Мне надо побыть одному. Весь дом в твоём распоряжении. Я у себя — второй этаж прямо по коридору.

Он подхватил свою сумку и вышел, оставив Машу одну в смятении. Она сделала глубокий вдох и собралась. Подумаешь, ест? Ему это надо. Надо кормить сущность, которая дает такие силы, которые неведомы простым смертным.

Маша достала книги, которые они взяли в обоих библиотеках, и разложила стопками на журнальном столике возле дивана. С одной стороны книги, написанные акудзинами, с другой, книги, написанные людьми. Сама же, подхватив свои сумки, направилась осматривать дом.

Кухня была довольно большой, блестела, словно на ней вообще никогда не готовили. На первом этаже она обнаружила ещё кладовку и постирочную, санузел, бильярдную и небольшой крытый бассейн.

На втором этаже было пять дверей. За одной из них сейчас находился Марк, и беспокоить его она не решилась. Ещё за одной обнаружился огромный кабинет с мебелью из темного дерева. Здесь все было заставлено стеллажами под потолок. Книги были везде — на двух столах, приставленных друг к другу, на тумбочках, на полу — видно было, что хозяин дома проводит тут львиную часть своего времени.

За другими дверями обнаружилась ванная и две комнаты, обставленне одинаково. Видно, гостевые, так что Маша выбрала одну из них, разложила вещи и спустилась вниз.

В холодильнике было пусто, если не считать скисшего молока и половинки яблока. Зато в морозилке обнаружилась куча полуфабрикатов, так что она решила соорудить обед из овощей и замороженных котлет.

Перекусив и поняв, что Марка ждать не стоит, Маша устроилась в гостиной. В доме было холодно, так что, укутавшись в теплый плед, она включила торшер и открыла книгу с иллюстрациями на странице с акудзином.

— От него нет спасения… — прочла она текст под картиной. — Но почему же ты изображён мертвым?.. — прошептала Маша.

Вчера Марк показывал ей посмертные фото девушек. Они были точно такие как на изображении.

Отложив открытую книгу на край столика, Маша взяла следующую. Ярослав Дзержинский, востоковед, упоминал в своей работе редких существ, хоть и именовал их исключительно акуре.

Этот автор был уверен, что ни убежать, ни убить акудзина невозможно. Демоны, если присосались, то выпьют досуха твои эмоции, а без эмоций ты умрёшь. Они подавляют человека, заставляя бояться акудзина ещё больше, усиливают страхи, усиливают боль. Человек перестает помнить себя, им овладевает животный страх, сопротивление которому бесполезно.