Чтение онлайн

Посмотрим, кстати, на определения. «Под неонацизмом в настоящей статье следует понимать политические и/или социальные движения, которые возникли после Второй мировой войны и стремятся восстановить национал-социализм, или провозглашают себя последователями Национал-социалистической немецкой рабочей партии и отстаивают биологический расизм, антисемитизм, гомофобию, радикальный национализм и используют фашистскую символику», — говорится в проекте.

Допустим, что законопроект примут. И что — он будет работать? Да никогда в жизни — по массе причин. Во-первых, та же «Свобода» легко уйдет от его определений — в них есть, и неизбежно будет, куча лазеек, сколько их не редактируй. А, во-вторых, невозможно бороться запретами с идеями, глубоко укорененными в общественном сознании и разделяемыми существенной частью общества. И никакие страшилки с отсылками к немецкому национал-социализму тут не помогут. Что в сухом остатке? Ненужный закон, который только усилит конфронтацию в обществе. Ну да, и «Батькивщина» пропиарит-ся. Более, увы, ничего.

Если запреты не работают, остаются попытки наладить диалог — нет, не с лидерами «Свободы» — лидеры, по законам жанра, могут и будут играть исключительно на обострение, — а с её избирателями. А чтобы такой диалог выстроить, нужно внимательнее всмотреться: а кто, собственно, голосует за «Свободу»? И кто пропагандирует её идеи?

Всмотревшись, мы увидим, что, к примеру, в Киеве, значительную долю активистов «Свободы» составляют студенты вузов, выходцы из украинской глубинки. Характерно, что многие из них всерьёз заинтересовались политикой уже в Киеве, тогда как дома они были вполне аполитичны. В числе причин, побудивших их присоединиться к «Свободе», молодые люди называли и «культурный расизм» русскоязычных киевлян. То, что в Москве или Петербурге назовут снобизмом коренных жителей, в двуязычном Киеве смотрится немного иначе. Бытовые обиды проецируются на всех русских, которые, исходя из официальной партийной мифологии, «насильно русифицировали украинцев» — и которые, исходя из бытовых реалий, тоже не являют собой пример идеальной национальной толерантности. Идеологи «Свободы» вносят в объективную, в общем-то, картину мира, складывающуюся в сознании молодых людей, всего один маленький штрих. Они убеждают их, что те из столичных жителей, которые позволяют себе выражать своё превосходство по отношению к провинциалам, делают это не в силу скверного воспитания, помноженного на факт «столичности», а исключительно по причине устойчивых традиций, сложившихся за столетия угнетения и русификации украинцев со стороны Российской Империи.

Так из сплетения реальных проблем и исторических мифов и рождается идеология «Свободы». Понятно, что любая прямая конфронтация с её сторонниками будет лишь укреплять их позиции.

Бороться со «Свободой», безусловно, нужно. Однако эффективно это можно сделать только двумя способами. Во-первых, необходимо решать конкретные проблемы конкретных людей: к примеру, если в том же Донецке, где носители украинского языка в меньшинстве, нет украинских школ, либо их недостаточно, то нужно собирать подписи родителей и добиваться — на местном уровне и опираясь на закон — открытия украинских классов. Не «вообще», не «для всех школьников» и не путем встречного запрета обучения на русском языке — а ровно в таком количестве, чтобы все, кто желает обучаться на украинском языке, имели такую возможность. Это не так оглушительно и совсем невыгодно в качестве пиар-акции, это долго и затратно — но зато это действительно поможет нескольким сотням — или тысячам — граждан Украины. Кстати, именно по такому пути пошло в своё время руководство Приднестровской Молдавской Республики.

Можно громко возмущаться тем, что в каком-то городе установили памятник «не тому» — с точки зрения одной из групп населения — историческому лицу, и зарабатывать на этом голоса. А можно вспомнить о том, что установка памятников — прерогатива местной власти. Избираемой, между прочим, самими гражданами. И если большинство тех, за кого проголосовали граждане, считают, что нужно поставить памятник NN, — а памятник N — убрать, значит, так тому и быть. Либо нужно внимательно читать закон и искать в нем варианты сохранения своего героя, не препятствуя, впрочем, при этом, другим гражданам Украины поставить памятник своему. Но такой подход, опять-таки, не сулит особого пиара и притока голосов.

Иными словами можно наращивать противостояние, находя для него все новые и новые предлоги, а таких предлогов всегда будет более чем достаточно, и получать от этого сиюминутные дивиденды. А можно пытаться налаживать диалог и искать компромиссы. Не ставя своей целью добиться единообразия в обществе, так чтобы один язык, один взгляд на историю Украины, один пантеон героев, а все, кто думает иначе — те враги. То есть, не отражая зеркально идеологию той же «Свободы», а, напротив, приучая граждан к мысли о том, что отталкиваться нужно от того, что их объединяет. А объединяет их желание наладить нормальную жизнь. Не «вообще», и не с победой справедливости во всемирном масштабе, а, для начала, в пределах своего района. Или села. Или двора многоквартирного дома. Потому что состояние общества сегодня таково, что 99 % граждан, по большому счету деидеологизированы. Хорошо это или плохо — другой вопрос, но это так. Люди озабочены вполне земными вопросами, а политики манипулируют ими, пристегивая эти земные вопросы не к идеологи даже, а к набору расхожих штампов — и выстраивая противостояние. Выкраивая таким образом «свой» электорат, возникающий из противостояния «чужим».

Поскольку, как уже было сказано, граждане, в массе своей, деидеологизированы, то вести идеологические споры, обращенные в прошлое, сегодня не просто бесполезно, а крайне вредно. Граждане будут держаться за те идеологемы, которые им привычны и милы, и никакие аргументы тут не подействуют. Чем и будут пользоваться политики, эти идеологемы оседлавшие. Правда, в какой-то момент у граждан наступает не то, чтобы прозрение, а скорее усталость от ожиданий. Потому что жизнь все никак не становится лучше — и старые фигуры надоедают. Они начинают казаться бесперспективными. И граждане начинают искать что-то более перспективное: примерно в том же духе, что и прежние, но поэпатажнее. Погорячее и порадикальнее. Исходя из того, что вот эти решительные ребята уж точно что-то изменят. Ребята эти, конечно же, их тоже используют и кинут — но пока граждане разберутся, они не раз и не два успеют воспользоваться их голосами. Именно такой момент усталости и пришелся на нынешние выборы в Раду. Им очень удачно воспользовалась «Свобода».

Иными словами, никакого «всплеска национализма» как такового на Украине по большому счету пока нет. Есть, во-первых, перераспределение про-тестного электората от надоевших и не показавших своей эффективности политиков к новым, еще не столь затертым. Во-вторых, поляризация и радикализация протестного электората. Это тоже серьезное явление и серьезный звонок, свидетельствующий о социальном неблагополучии и росте нестабильности в обществе, но это нечто иное, чем пресловутое «наступление фашизма». И криков «фашисты идут» с последующими призывами к сплочению антифа-шистких сил тут явно недостаточно. Нужно терпеливо говорить с теми, кто ещё не стал фашистами — но может ими стать, если пустить дело на самотек.

Опасность тут в том, что все политические партии действуют и мыслят, в общем-то, от выборов до выборов. Они должны искать и находить врагов, кричать об угрозе — и тем самым консолидировать свой электорат. Они должны играть на обострение ситуации, должны быть громкими, яркими и максимально эпатажными. Именно это мы и наблюдаем сегодня — как со стороны «Свободы», так и со стороны её оппонентов. Одни кричат о том, что украинцы притесняемы в собственной стране. Другие о том, что на Украине вот-вот наступит фашизм. Оба утверждения, безусловно, лживы — но оба подтверждаются превратно толкуемыми, но вместе с тем абсолютно достоверными фактами.

Универсального решения в рамках политических партий тут нет. Решение в рамках гражданского общества — есть, но такое решение требует очень спокойного и сдержанного подхода — и трезвой оценки реальных возможностей.

«Свобода» — это прежде всего партия гражданского противостояния, толкуемого как противостояние национальное. «Свобода» выросла и окрепла более всего на том, что история Украины все еще остается последним полем боя гражданской войны. И до тех пор, пока на этом поле идут бои, «Свобода» будет крепнуть и идти к власти. Единственный способ совладать с ней — закончить эту войну.

Её невозможно окончить, доказав всем и каждому правоту одной из сторон. Компромисс возможен только один: нужно набраться мужества и признать, что все стороны сложных противостояний, через которые прошла Украина на протяжении последних веков, и, в особенности, в XX веке, были неотъемлемыми и полноправными частями украинского народа. Что ни одну из этих частей невозможно считать ни «предателями», ни «колонизаторами», ни «коллаборационистами», ни «бандитами», потому что если счет противоборствующих идет на сотни тысяч, то они не могут быть ничем иным, кроме как частью общества. Поиск правых и неправых в прошлом — дело безнадежное. Нужно просто признать как данность, как незыблемую истину, что все украинцы имеют право уважать своих предков, независимо от того, на чьей стороне и под чьими знаменами они сражались. И только встав на эту позицию можно вести разговор об общем будущем, уходя от перспективы новой гражданской войны.

Именно на этой примирительной ноте мне и хотелось бы закончить предисловие. Безусловно, «Свобода» опасна, а лидеры её ведут крайне скверную во всех отношениях политическую игру и достойны всяческого осуждения. Все это очень подробно, с большим количеством фактического материала описано в предлагаемой вашему вниманию книге. Но все эти лидеры — ничто без народной поддержки. Лишить же их этой поддержки можно только одним способом: ведя с их сторонниками спокойный и честный диалог и не уходя при этом даже от самых острых и болезненных проблем, которых немало накопилось в украинороссийских отношениях. Не становясь в позицию абсолютной и непререкаемой правоты — а терпеливо пытаясь понять и другую сторону. Ни на минуту не забывая о том, что сторонники «Свободы» — такая же часть украинского общества, как и сторонники сближения с Россией — и с этим фактом следует считаться.