Чтение онлайн

— Ченза.

Свою фамилию она не называет.

— Мы один раз виделись.

— Да, когда я была совсем голая. Я рада, что вы не оскорбились. Мужья часто внушают своим женам такое, что они чуть ли не падают в обморок, если слышат о любви между женщинами.

— Говорят, что те, кто тянется к себе подобным, тоже нормальные люди. — Я снова смотрю на ботинки. — Я слышала о страусах. Широко известны их перья. Это австралийские животные?

— Там есть фермы, где их разводят; впрочем, они, кажется, обитают в Африке. — Она смотрит на мои ноги. — Если у вас тот же размер, я дала бы вам свои ботинки, ведь они вам очень нравятся.

— Собственно, это Вирджиния Лин сказала мне о них. Вы были в этих ботинках, когда наняли ее.

Она вскидывает брови.

— Извините, боюсь, я не знаю вашу подругу. Не ее ли имя вы упомянули во время выступления иллюзиониста?

Лобовая атака отменяется. Я должна была догадаться, что она сидела в ресторане.

Она слегка касается меня, уходя из магазина:

— Если захочешь повеселиться, заходи к нам в каюту. Иначе иди к черту, сучка.

Потрясающе. Какая грубиянка! Мне очень хочется догнать ее и потребовать, чтобы она рассказала, что знает, но, конечно, ничего я не добьюсь да еще и угожу за решетку за нанесение побоев, если эта девица оскорбит меня вновь.

— Нелли! — окликает меня Сара. Для бабушки она идет ко мне слишком резвой походкой. — До чего здорово. У него руки ангела. — Увидев выражение моего лица, актриса добавляет: — У тебя такой вид, словно тебя окатили холодной водой.

Вскоре после возвращения в гостиницу Фредерик вызывает меня через посыльного, и мы встречаемся с ним в зале.

— Что вы знаете о страусах? — спрашиваю я, прежде чем он успевает открыть рот.

— Страусах? Крупные быстроногие отвратительные создания. Взрослые самцы весят до трехсот фунтов и опасны, если их раздразнить. Один мой знакомый пьяным забрался к ним в загон ночью. Они насмерть забили его. Он, вероятно, забыл, что они бьют ногами вперед, а не лягаются, как лошади. Почему вы спрашиваете?

— Когда мы были в Гонконге, в гостинице ко мне подошла женщина и сказала, что она Амелия, жена Джона Кливленда.

— Что?! Почему вы не сказали мне?

— Не сказала, потому что предположила: это вы наняли ее с целью взять у меня некий предмет.

— О чем вы говорите? Я никого не нанимал. Нелли…

— Постойте. — Я поднимаю вверх руки. — Вы утверждаете, что не нанимали ее. Значит, это мог быть ваш приятель, лорд Уортон.

— Я не слежу затем, что делает лорд Уортон, а он не следит за мной. Мы не работаем вместе, у нас общий интерес к королеве и стране, и только. А вы отдали той женщине в Гонконге… Вы сказали, что это было?

— Посмотрите мне в глаза и чистосердечно признайтесь, что вы не пытались вместе с лордом Уортоном увести меня в сторону в моем расследовании.

— Слово джентльмена! — Он искренне смотрит мне в глаза.

Я вздыхаю. Конечно, он лжет, однако продолжать эту тему бессмысленно. Перед нами снова тупик, каждый из нас пускает пыль в глаза, притворяется невинной овечкой и не желает открыть свои карты.

— Вы хотели видеть меня по какому-то делу?

— Совершенно верно. Японский дипломат, с которым я встречался в Южной Африке, пригласил меня сегодня на ужин. После него состоится особенное представление — будут танцевать девушки. Японцы называют их гейшами. Не хотите ли вы пойти?

— С удовольствием. — Конечно, он произнес волшебные слова: я никогда не отказываюсь от чего-либо особенного.

— Я зайду за вами в шесть. Так что насчет страусов и того, что у вас есть? Вы должны сказать мне…

Я отхожу от него:

— Вам придется извинить меня, мне нужно приготовиться к сегодняшнему ужину.

По дороге на званый ужин о таинственной страусиной истории речи не возникает. У Фредерика ужасная способность демонстрировать полное равнодушие ко всему этому делу, а я полна решимости не раскрывать и толику того, что мне известно, пока он не поделится своими секретами.

Ужин устраивается в традиционном японском доме, представляющем собой контраст со всем, к чему я привыкла в Пенсильвании. Дом небольшой и аккуратный, скорее игрушечный, чем настоящий, сделанный из тонких досок наподобие дранки, несмотря на то что хозяин — человек с положением.

Планировка дома хорошо продумана. Передняя стена отодвинута внутрь, так что между двумя боковыми стенами и полом второго этажа образуется встроенная в дом, а не пристроенная к нему терраса. Легкие рамы, в просветах которых вставлены не стекла, а натянута рисовая бумага, служат одновременно и окнами, и дверями. Рамы не открываются и не закрываются на петлях, как наши двери, не поднимаются и не опускаются, как наши окна, а сдвигаются в сторону. Они служат перегородками внутри дома, и их можно в любой момент сдвинуть, сделав из двух или более комнат одну.

И хозяин, и хозяйка разговаривают по-английски, и когда я сообщаю, что хотела бы узнать больше о культуре и обычаях японцев, удовлетворяют мое любопытство.

Улучив момент, хозяйка говорит мне, что женщины ее страны попробовали носить европейскую одежду, но сочли ее очень неудобной и неэстетичной и снова перешли к изысканным кимоно. Однако они переняли европейское белье, убедившись, что в нем гигиеничнее и приятнее, чем ходить вообще без белья, как было принято раньше.

— Этикету и красивым манерам обучают в школе, — продолжает хозяйка. — Девочек учат грациозно двигаться, принимать и развлекать гостей, прощаться с ними, красиво подавать чай и сладости и правильно пользоваться палочками для еды.

Действительно, одно удовольствие смотреть, как эта миловидная женщина управляется палочками, и какое ужасное впечатление, занимаясь тем же, должно быть, произвожу я.

Во время своего путешествия я не раз пожалела, что в спешке забыла взять с собой «Кодак», и сожалею особенно сейчас, когда ужинаю с этими обаятельными людьми. На каждом судне, в каждом порту я встречала путешественников с «Кодаками» и завидовала им. Они могут фотографировать все, что им нравится. Страна восходящего солнца совершенно изумительна, и те, кто захватил с собой «Кодак», кроме приятных воспоминаний сохранят и множество пластин [35] с изображением новых знакомых и их самих.

После ужина прохладным вечером мы направляемся в дом, где должно состояться выступление гейш. Кроме нас в числе зрителей будут несколько членов иностранных дипломатических миссий.

Перед дверью стоят ботинки обитателей этого дома, и нас также просят снять обувь, перед тем как войти. Подобный обычай не нравится кое-кому из дипломатов, которые категорически отказываются выполнить просьбу. Компромисс достигается, когда им предлагают надеть матерчатые тапки поверх обуви.