Чтение онлайн

— Она там работала… моя мать была микробиологом и сотрудничала с Красным Крестом… она боролась с различными эпидемиями и провела в Африке более пяти лет. Я знал, где именно она находилась, и, оказавшись неподалеку во время одной из наших операций, решил с ней связаться. В разговоре выяснилось, что поселение, в котором она находилась, катастрофически нуждалось в гуманитарной помощи, предоставляемой Красным Крестом. На тот момент к ним уже посылали один конвой с помощью, но по пути на него напали и разграбили повстанцы. Ситуация у них была критическая — они отчаянно нуждались в помощи. Красный Крест собирался направить еще один конвой, но шансов, что он благополучно достигнет места назначения, было не много. Я обратился к капитану нашего отряда и изложил ему всю ситуацию. Тот прикинул обстановку и решил, что мы сможем на время отвлечься от своей миссии и сопроводить второй конвой до поселения, где работала моя мать. Нам следовало проделать путь от столицы Чада — Нджамены — до небольшого поселения под названием Массагет. На удивление мы без проблем преодолели вместе с конвоем этот путь и благополучно доставили гуманитарную помощь. Но все изменилось, когда мы достигли Массагета…

Я замолчал, вспоминая все ужасы того дня и подумал, что память моя несправедлива. Совсем недавно я получил серьезную травму головы, но забыл лишь то, что мне жизненно необходимо было помнить сейчас. А все то, что уже давно хотел забыть, я помнил во всех красках, вплоть до каждого звука и любой мельчайшей детали.

— И… что изменилось?

— Мы въехали в поселение, я встретился со своей матерью, она порадовалась, что, наконец, увидела меня… в тот день это была наша первая встреча за три года. Мы поговорили немного, мать поблагодарила нас за помощь и отправилась в свое рабочее помещение. Наш отряд расселся по машинам и мы собрались покинуть поселение. Водитель машины, в которой я сидел, успел тронуться ровно на один метр, когда позади нас раздались взрывы от нескольких гранат. Это была повстанческая армия… они в тот день собирались захватить столицу и чтобы облегчить себе задачу, решили выманить часть войск из столицы. Они послали небольшой диверсионный отряд к нам на Массагету. Эти ребята были вооружены в основном гранатами и каждые несколько секунд в течение получаса у нас то и дело раздавались взрывы. Сразу после первого взрыва мы повыпрыгивали из машин и принялись отбивать атаку. Я первым делом ринулся в помещение, где работала моя мать… и то, что я там увидел… повергло меня в шок. Я открыл дверь и увидел за ней улицу. Здания там были хлипкие и гранатой снесло половину помещения. На полу под досками я обнаружил свою мать. Я вытянул ее из-под досок, поставил на ноги… и тут я услышал этот непонятный мне детский крик. На нас с матерью глядело дуло автомата в руках маленькой чернокожей девочки. Она была одета в какие-то порванные тряпки, размахивала оружием и постоянно что-то кричала на своем языке. Я пытался ее успокоить, говорил ей чтобы она опустила автомат, но при этом сам держал ее на прицеле. Она кричала на меня, я на нее… она размахивала своим автоматом, целясь, то в меня, то в мою мать… и в какой-то момент ее нервы не выдержали. Недалеко от нас разорвалась очередная граната и наверно от испуга она нажала на спусковой крючок… выпуская автоматную очередь в мою мать. Я… я тоже дернулся на секунду… понимаешь… это… это так неожиданно произошло. Было такое напряжение, а потом взрыв, ее выстрел… и у меня просто сработал рефлекс — я тоже нажал на спусковой крючок. Я раскроил ей череп автоматной очередью…

Я нервно вздохнул, пытаясь совладать с охватывающим меня чувством горечи, и крепко сжал в руках трость. Подобно тому, как раньше во времена отсутствия анестезии люди сжимали в зубах деревянную палку, чтобы не сорвать голос, крича от боли, я сжимал в руках трость… но только чтобы не свихнуться от своих мыслей.

— Нейтан, прости… это ужасно… я не зна…

— И ты знаешь, я… я тогда просто остолбенел… все случилось так быстро. Взрыв, выстрелы… и моя мать с этой девочкой почти в один момент попадали на пол. А я стоял и… не знал, что мне делать… я переводил взгляд то на мать, то на девочку, не в силах пошевелиться. Я же не первый раз убил человека… но тогда это было… это было еще хуже, чем в первый раз. Я себе даже раньше и вообразить не мог, что когда-нибудь застрелю ребенка… точнее, чуть ли не пол головы снесу. И вроде, так если подумать, то какая разница? Убивать взрослого человека или ребенка? Что это меняет? Ну вырастет ребенок однажды, станет взрослым и я убью взрослого, это разве что-то меняет? Ведь все равно же я убиваю живого человека, какая разница сколько ему лет… но… не знаю. Наверно в голове у меня глубоко засела навязанная кем-то мысль: взрослых убивать — это нормально, а детей… это уже… не знаю… зверство, варварство…

— Может все дело в том, что дети намного слабее взрослых… что они беззащитны перед нами?

— Если бы ты знала ту девочку, ты бы так не думала. На меня… на меня это все сильно повлияло, я стал искать о ней информацию и помимо имени и возраста, выяснил, что она в свои одиннадцать лет уже в бою пятерых убила… ну… шестерых, если считать мою мать.

— Как ее звали?

— Альма…

— Нет… ты уже говорил, твою маму… как ее звали?

— Фиона.

— Красивое имя.

— Наверно.

— Она тебе снится?

— Мать? Нет… — я раскрыл глаза и осторожно поднялся, присаживаясь на диван.

— Совсем не снится?

— Совсем… знаешь, тебе это покажется диким, но если честно я не особо переживаю из-за смерти матери.

— Но… п-почему?

— Это… другая история… скажем так, смотря на тебя, я тебе даже завидую. Ты свою мать любила…

— Она тебе что-то… плохое сделала?

— Нет… она была вполне хорошей матерью. Можно я не буду сейчас об этом… и так в голове черти что.

— Ладно… Ты… из-за этого случая стал заниматься осознанными сновидениями?

— Да, именно из-за этого.

— И тебе это помогает?

В мою дверь громко постучали.

— Прости, это с работы пришли… мне придется сейчас… это очень важно.

— Ладно, я понимаю.

Вновь раздался громкий стук. Я подхватил трость и похромал к двери. Кристен тоже поднялась, но к двери близко подходить не стала.

— Спасибо, — оборачиваясь, я остановился в паре метров от двери, — спасибо, что вытянула меня из больницы, я там понемногу начинал сходить с ума… но мне нужно работать, у нас тут… проблемы.

— Нейтан, я все понимаю, я сама была рада тебя проведать… и вытянуть оттуда.

Я прохромал еще пару шагов и после очередного грохота в дверь, отворил ее. Не медля ни секунды, я сразу же примирительно поднял свободную от трости руку перед Райаном. По его лицу было ясно, что он готов был проорать в мой адрес множество нецензурных слов, но увидев мой жест, тут же остепенился, а затем перевел недоумевающий взгляд на Кристен.

— Тише, не ори, — тихо проронил я, чтобы окончательно умерить его пыл.

Отступив немного в сторону, я пропустил Кристен. Все еще немного прихрамывая от недавней каблучной травмы, она прошмыгнула мимо нас, бросая на Райана косой взгляд, и попрощалась со мной. Следом я жестом пригласил озадаченного Райана в квартиру.

— Э… а… ты… я вижу, времени тут не теряешь, — Райан провел Кристен заинтересованным взглядом.

— Угу, — я закрыл дверь.

— Твоя?

— Своя собственная.

— А чего хромает?

— На подиуме поскользнулась. Але, вернись в реальность, что там у нас?

— Ну да… сейчас, — Райан достал смартфон и набрал какой-то номер, включая громкоговоритель.

— Да? — послышался на той стороне голос Кевина Андерсона.

— Сэр, я добрался до Нейтана, он рядом и вы на громкой связи.

— Хорошо, — ответил Андерсон по громкоговорителю. — Нейтан, у меня плохие новости. Я только что разговаривал с Робертом. Миллер ему устроил полный разнос и дал 72 часа на поимку серийного убийцы. Если мы этого не сделаем… боюсь, что передача расследования другим силовым структурам, как и отставка твоего отца, станут нашей наименьшей проблемой.

— Черт, — я устало прикрыл ладонью лицо.

— Но… в первую очередь Миллер настаивал именно на поимке Хауэра… как основного подозреваемого в нашем расследовании.

— Я бы сказал, единственного, — я попытался вспомнить все, что мне сегодня рассказали о Хауэре. — Слушай, я об этом Хауэре сейчас знаю только по рассказам Роберта и Райана, но даже это не вселяет в меня стопроцентную уверенность, что он наш убийца. Он наверняка как-то связан с этим всем… но…

— Согласен, то, как он себя ведет — выглядит довольно странно, но дело не в этом. Ты пойми, Миллеру плевать, кто там убийца, ему главное сейчас найти козла отпущения и показать стране, что Бюро не сидит на заднице без дела. У нас есть 72 часа и наименьшее, что мы обязаны сделать за это время — это поймать Виктора Хауэра. Если за это время мы успеем выяснить что-либо еще и прийти к каким-то положительным результатам, никто с этим спорить не станет.

— Я все понял. Сейчас же начнем с проверки флаеров.