Чтение онлайн

— Каждого из нас ждет мать, — хмуро отреагировал все тот же парень. — Он похож на Гуляма, который действительно был с нами, но около двух недель назад его увели, и больше мы его не видели. С ним говорить было невозможно. Он попал в плен контуженным, перестал говорить и ничего не слышал.

— А как же вы узнали, что он Гулям?

— У него под рубашкой был спрятан военный билет. Мы и прочли, что он Азизов Гулям.

— А где он сейчас?

— Кто его знает. Может, его уже и в живых нет, — ответил лежавший на боку парень, возвращая Майеру фотографию.

— Почему вас так долго держат в плену?

— Откуда нам знать, — глухо ответил раненый, похожий на узбека или таджика. — Вам виднее.

— Я, браток, не знаю. Моя задача состоит в том, чтобы вырвать вас отсюда.

— И выгодно продать… — добавил второй парень. Ему было двадцать два — двадцать три года. Обнаженная грудь, плечи и руки покрыты болячками, многие кровоточат. Майер увидел на нем не менее десятка гнойных нарывов.

«Ребятки, бедные, вы же заживо гниете!» — сжалось от боли сердце полковника. Вид парней придал ему решительности.

— Вот что я вам скажу, дети! — такое обращение удивило парней, и они недоуменно повернули к нему головы. — Я — ваш соотечественник и сделаю все, чтобы вас увезти с собой из этого логова.

— Куда? — глаза парня, сидевшего рядом с полуобнаженным раненым, прожигали Майера. И такая тоска была в них, такая безнадежность, что Николай Платонович забыл об осторожности и прямо заявил:

— Ребятки, сынки, я свой. Они, конечно, не знают об этом. И приехал сюда, для того чтобы убедиться, что вы живы и что вы здесь. Я все сделаю, чтобы вы уехали со мной. Но запомните, здесь я — иностранец, и конечно не советский. Потерпите немного.

Кустов достал из кармана четыре плитки шоколада и, положив их около раненых, направился к выходу.

Мирзокарим стоял с двумя охранниками и курил. Увидел Майера, бросился к нему:

— Господину что-нибудь нужно?

— Нет, уважаемый Мирзокарим, пока нет. Пойдемте.

Они вышли из крепости и направились к штабу. Майер попросил:

— Посоветуйте, как мне забрать русских солдат?

Мирзокарим некоторое время молчал. Он даже замедлил, шаг. Наконец ответил:

— Господин, я слышал, как Рахматулло отдавал команду подготовить для вашего осмотра лазурит и рубины. Он очень рассчитывает на вашу помощь. Вы пообещайте ему оказать содействие в продаже и попросите, чтобы он отдал вам солдат.

— А если он не согласится?

— Тогда уговорите его взять их с собой, а в Пакистане что-нибудь придумаем.

Они уже приближались к огромному дувалу, за которым размещался штаб, и Мирзокарим заторопился:

— Я не успел вам сказать. Мой родственник на следующий день после встречи с вами виделся с инженером Муслимом. Тот пообещал, что если Саид сможет достать схему ядерного центра, узнает, где хранятся готовые заряды, а также подготовленные для них… как это… да, вспомнил — компоненты, то Муслим заплатит ему двадцать тысяч долларов.

— Что еще спрашивал Муслим?

Чтобы немного задержаться перед воротами и успеть выслушать ответ, Майер приостановился и сделал вид, что заинтересовался расположенным недалеко домом.

— Он спросил, умеет ли Саид минировать и есть ли у него в центре и на других заводах, занятых производством этого оружия, надежные люди. И еще, просил выяснить, сколько человек охраняет центр, как они расставлены, кто у них командир, где он живет, какая у него семья. Он даже дал залог тысячу долларов, остальные деньги — после выполнения задания.

— Ясно. Спасибо, друг. Если вы и ваш родственник сделаете все, что я прошу, мое вознаграждение будет вам обоим не меньшим.

— О, саиб, спасибо вам. Я для вас готов на все!

— Рахматулло на месте?

— Да. Он приказал доставить к нему одного старика. Тот живет в горах, и за ним еще утром направили людей.

— А зачем ему этот старик?

— Говорят, что он не земной, что он давно прилетел на Землю на межпланетном корабле и умеет лечить людей взглядом и прикосновениями к телу.

— Чепуха какая-то, — небрежно заметил Майер, входя во двор крепости, где размещался штаб.

— О, нет, господин! Вы ошибаетесь. Этот старик действительно от Аллаха. Он знает и умеет все. Если вы хотите, то я подскажу Рахматулло показать вам старика. Ему не хотят верить, а я скажу вам, что этот человек может вас заинтересовать. Я слышал в Пешаваре, как Хекматиар договаривался с Рабани, чтобы вывезти старика из Афганистана, так как ему стали известны замыслы правительства Наджибуллы — хотят отвезти старика в Кабул и организовать обследование афганскими и иностранными учеными. Не знаю, правду ли сказал Рахматулло, но я своими ушами слышал, как он говорил Акбару, что если придется отступать из этих мест, то надо обязательно забрать с собой старика и в руки Наджибуллы его не давать.

— Ладно, дорогой Мирзокарим, — улыбнулся Майер, — сделайте так, чтобы Рахматулло предложил мне встретиться с этим стариком. Кстати, у меня сильно болит бедро, думаю, что это связано с болезнью сосудов.

— Хорошо, господин. Я скажу Рахматулло, что вы жаловались на боли в ноге, и посоветую предложить вам помощь старика.

— Не забудьте о советских солдатах. А то у меня могут быть большие неприятности.

— Я клянусь, саиб, все сделаю, чтобы исполнить вашу волю, — Мирзокарим остался у входа в здание штаба, а Майер вошел внутрь.

Если раньше даже при сильнейших болях в бедре Майер старался не хромать и даже улыбаться, то сейчас ему очень хотелось, чтобы его хромоту заметил Рахматулло, тем более, нога действительно болела ноющей, похожей на зубную, болью. Очевидно, сказалось не только утомительное путешествие, но и перепад высот. Уж слишком на большую высоту по сравнению с Карачи его забросила судьба.

Как и рассчитывал Майер, Рахматулло спешил навстречу. Он неподдельно огорчился, увидев Майера хромающим, и испуганно спросил:

— Что случилось, вы ударили ногу?

— Нет, уважаемый Рахматулло, я не ушибся. Очевидно, от непривычной для меня езды на ишаке разболелась нога, вернее сосуды на бедре.

— Я сейчас же вызову врача.

— Нет, нет, спасибо. Врач мне не поможет, я это точно знаю.

Рахматулло, поддерживая Майера под руку, помог ему дойти до комнаты.

Майер, постанывая, присел на кровати, а Рахматулло сочувственно предложил:

— Может, виски, господин?

— Нет, ташоккур, спиртное при такой болезни только во вред. Я немного отдохну, и мне станет легче.