Илья и Ват. Дело о пропавшей памяти и не только
Шрифт:
– Чего? – опешил хозяин кафе.
– Вы, уважаемый, украли Черешню.
– Украл черешню? Какую черешню? Май на дворе. Ты псих, что ли, какой-то?
– Черешня – это кошка. Вы держите ее взаперти в этой кладовке, – Илья решительно ткнул пальцем в желтоватую дверь, за которой скрылось хвостатое полотенце. – Чтобы отвадить отсюда полноправную хозяйку кошки, вы бессовестно соврали ей, что кошка мертва. Вы якобы своими глазами видели ее труп в мусорном контейнере.
– Что? Откуда…
– К вашему сведению, хозяйку зовут Настя, и она убивается по своему питомцу.
– Мели Емеля – твоя неделя?
– Я помню, как недавно, – продолжил Илья, проигнорировав нелепую реплику хозяина (Илья уже мысленно окрестил его «Кошкокрадом»), – а точнее, вечером в понедельник, вы разговаривали с продавцом овощного и сказали дословно: «…одну за другой приносит. Как машина какая-то! За полдня решила проблему!» Можете не сомневаться, именно это вы и сказали, у меня отличная память. Мы тогда просто прятались от дождя, и я не обратил внимания на ваши слова. Но теперь я уверен, что вы говорили про Настину кошку, Черешню. Вы держите ее против воли в кладовке, выпускаете, видимо, только, когда уходите из кафе, чтобы ночью она ловила крыс. Об этой проблеме вы говорили, не так ли? Крысы. А вызывать каждый раз дератизаторов наверняка недешево. Черешня по неосторожности продемонстрировала свои кошачьи навыки перед вами, вот вы и подумали, почему бы не решить свои трудности и при этом не потратить ни рубля. Я не хочу поднимать шум и ставить под угрозу ваш бизнес. В ваших собственных интересах немедленно отдать мне Черешню, а я постараюсь уговорить хозяйку вас простить, если вы…
Договорить Илья не успел. Хозяин кафе схватил мальчика под локоть и бесцеремонно вытолкал наружу, пнул Вата под хвост для придания ему ускорения и захлопнул дверь прямо перед носом Ильи. И тут же вернулся к своим делам, будто ничего и не случилось. Мол, я человек занятой, не до ваших глупостей.
«Гад пузатый!» – ругнулся про себя Илья.
Как же иногда чертовски неприятно быть подростком! Мало кто считается с твоим мнением. И еще меньше принимают тебя всерьез. Вата мучила совесть за очередной кошачий срыв, он виновато глянул исподлобья на хозяина и, извиняясь, лизнул ему руку.
– Ничего, господин Толстозадый Кошкокрад, мы еще к вам вернемся, – сказал Илья и потрепал за ухом Вата для успокоения нервов.
Они поплелись домой, но признавать поражение не собирались. Илья вообще с детства не терпел несправедливость. Живи он в средневековой Англии, обязательно примкнул бы к шайке Робина Гуда. Обладая не по годам развитыми аналитическими способностями, он прекрасно отдавал себе отчет, что идеально справедливый мир – это утопия. Нельзя спасти всех и вся. Понятно, что за пределами его возможностей обеспечить домами всех бездомных мира и накормить всех голодных детей Африки. Увы, такие проблемы решаются, только если всем миром навалиться в едином порыве. Сами понимаете, об этом остается только мечтать.
Но вот, скажем, если на его глазах большой детина задирает малышей. Или в супермаркете жульничают с ценами. Или учитель наказывает весь класс за безответственное хулиганство одного. В подобных случаях Илья не может оставаться безучастным.
Конец ознакомительного фрагмента.