точней и недоверчивей чем тыя постигал беды скупые свойстваконструкцию преступной простотысквозящую в пазах мироустройствав стране где одиночество лютейно иночества подвиги похожия постепенно так простил людейчто стал бы с ними говорить без дрожитам вызубрив законы волшебствапроверил я сложив слова и числакак возникает ум из веществаи мог бы тоже но не видел смысламир оставался пуст лишь ты однав кривой решетке света из окнасуществовала на садовом стуленавстречу ночи и впотьмах потомлистала книжку патнема о томчто я не человек а мозг в кастрюлетам на заре взамен тебя вернаненазванная плакала винаничья из нас она жила снаружия заклинал всех чисел именачтоб лучше спать но бодрствовал все хужеоткроешь кровь и топором в кроватьне жизнь из жил а жиденькая порчаиз первых рук и нечего киватьна патнема или алонзо черчая воскресал и подходил к окнугде в лунном облачении стоялаи отраженьем падала ко днуты у пруда и вся твоя собакатуда текла сознанья полосаветвясь на утренние голосато в иве иволга то вслед синицаты в темный ил ступала на носоки время в пруд бросала как песоктопя совместно прожитый кусокя понимал что время тоже снитсятеперь пришло в расколотой странетвое письмо в котором ты писалачто яблоко лежало на столекоторое ты принесла из садакругом тесней древесная гурьбане поразит и судная трубастекла где с той поры луна повисласиять на поле моего трудана бережные чертежи и числа
латынь
так поздно лег взахлеб стихи листаяа если спал то шелестел во снепроперция элегия шестаявергилий где дидона на кострепочти парсек переступивший генийкак древний шелест звезд и не поймусквозь муравейник тусклых поколенийчто мне вергилий или я емудидона ли зачинщица пожарав слезах что снова к пристани порагде делия веками провожалапоэта в елисейские полястрока не вещество но в грудь кольнулазаря желанных глаз румянец скулкак будто вечный воробей катуллавчера в ладонях лесбии уснулуснул и я проснуться в древнем риметень портика и вещий воск в рукев стране где павший говорит с живымина рвущем сердце мертвом языке
«зима вздымала лапы над тайгой…»
зима вздымала лапы над тайгойнад волчьим волоком по обь в походегде леденел весь ум не по такойскупой судьбе не по такой погодев стеклянных поймах ворохом ольхасплошь ненцы в малицах из недр тюленикороткую страницу из огняс анамнезом я выхватил в тюмениили в надыме птицы этих страннехороши и существуют малои я решил уехать в казахстантам лето наступалостремглав сквозь хриплый воздух иртышастрана была тогда одна со всемив жару несложно если не дышано жить в особой солнечной системеспасала дружба с девушкой тогдаиз ссыльных полек с полоумным дедомкто в самый зной была в руке твердана танцплощадке и спала с кастетомспала со мной кто голоден и голученый червь в чужой на вырост кожетам жил бахыт там расцветет ерболно это будет позжеи я спросил которому тогдавсе искреннее обнажал геройствогде подлинная родина слонаа он молчал имея это свойствовсе пропадом мне без него присущскитальчества неизлечимый вируся полюбил существовать как плющгде ветром выбросило там и выросвселенная саванна для слонатрава растет и хобот в кольца вьетсядо той черты где время как стенастоит и остается
«когда существуется просто…»
когда существуется простои степени зной наберетнам тикает в роще устройстводля перечня лет напереддетдомовка в дебрях таитсяворовка чужого тепламолчи лаконичная птицая все посчитал без тебякак жалко что эти просторыи нежное небо на взглядпод звуки кастрюль и касторкинам скоро покинуть велятчуть свет убывать неохотагде чаша любви неполнано если закончилась нотато значит настала порапускай неумело любилипоследние вспомнят мозгикакими хорошими былии не были все но моглипрогулка трехлетнего братавоенная повесть отцасудьба на суку и пернатавсегда из чужого яйцазвени золотая подковапрощальное сердце в шелкуне надо ку-ку никакогоя сам про себя прошепчу
«марко поло долго жил в поднебесной…»
Where Alph, the sacred river, ran
Through caverns measureless to man
Down to a sunless sea.
S. T. Coleridge
марко поло долго жил в поднебеснойгод в любую сторону если прямовпал в фавор и стал фигурой известнойвсем наместникам от манчу до аннамаа потом в европе военный узниквсе не мог решить это смерть или снитсяда возьми пособи грамотей французикописал со слов в генуэзской темницекак курьерские кони храпят по стойламнаготове и как на войлоке колкомпировал хубилай в ханбалыке стольномв тростниковом дворце перешитом шелкомон теперь на поруках где дом и дожино и это и это фантомы тожепролистай наугад хоть до той страницыгде клевреты в сапфирах ползком к помостугде с речное русло размахом птицыпромышляют слонов на прокорм потомствутам привозят пряжу из уйгурстаначто не вспыхнет в огне за билет бумажныйили вспомни когда погребают ханакто завидит кортеж погибает каждыйвот лагуна и город по кромке блюдцакак отрывисто время пространство голопевчий голос в мозгу позовет проснутьсяне вернешься умрешь вернись марко полопронеслось словно памяти не касалосьэто правда было или казалосьчто ж ты чертова память круги и пятнараспустила нить растеряла годынеужели можно пройти обратнов прежний рай миражей по огненной гобиздесь палатки менял и с макрелью сетитам гроза и милость царского ликанедурна и венеция но на светенет столицы блистательней ханбалыкаодолев гангрену и долгий голодв долг глазам пока глазеть не усталиспозаранку войти в невозможный городгде прозрачны хребты и ручьи хрустальнызапах смерти но жизнь обжигает яркособирайся в путьвозвращайся марко
«абеляр элоизе вот что спешу напомнить…»
абеляр элоизе вот что спешу напомнитьиз пустого ковша порожнего не наполнитьесли взять утомленных пеших в зной у колодцато что было уже к тому и прибавится столькотолько тем кто не станет пить вода достаетсяно умножится жажда тех в ком все пересохлов честном диспуте праздную спесь одолеет самыйтерпеливый и чистому сердцем весь мир отчизнабез труда обойдет капканы универсалийкто стоит на торной дороге номинализмаибо истина отпрыск упорства а не капризавот что следует помнить дитя мое элоизаэлоиза в ответ абеляру спасибо отчея могла бы сама но у вас получилось четчея вчера у часовни для вас собрала ромашкипотому что другого подарка найти не в силахжалко мать-аббатисса нашла в рукаве рубашкираньше было их больше но не таких красивыхи еще я писала по-гречески вам запискуно сестра донесла и велели впредь на латыниа латынь проста не пристала такому рискукак нас жаль что мы перестали быть молодымираньше я гуляла и дальше к ручью и вязутам теперь собаки с мусорных куч с цепи лииногда я плачу но это проходит сразуваши мудрые письма меня почти исцелилиесли трезво взглянуть пожилые ведь тоже людидаже если погасли глаза и обвисли грудидаже если рассудок прочь от беды и скукипочему они что они сделали с нами суки
«годы воды нарастая несла весна…»
годы воды нарастая несла весналуковым древком пела в реке плотинаследом стелилась по небесам тесьмаинверсионным и воплем локомотиваместо где пристально рос и светил в окнобедных предметов недоуменье вдовьесилился стиснуть множество их в однопусть не единство пусть от силы подобьесмысла и слов описать интерьер тюрьмыгород в грозу но в мозгу у меня внутриболь постепенно где прожита не страшнаменьше вещей небольшая вмещает старостьс той стороны видней что весна прошлагород просохнет но столько воды осталосьбархатны бурые перья над тростникомболь серебрится любовью на стебле тонкомсрезать простой свисток и сыграть на такомне получалось когда начинал ребенкомтемные плавни не подлежат ножув лодку котомку потом поплыву поедутолько налажу лиру и расскажукак я желал и не смел одержать победутем кто уже не возьмет ни пера ни копьяи никогда не вернется таким как я
«ночью в черную дверь непривычно привинчена ручка…»
ночью в черную дверь непривычно привинчена ручкано ручьями стожары и перистый светел уборв перерыве грозы отвечай человек-почемучкаученик сентября чтобы осени в очи в упорздесь на твердую голову все аксиомы системыпонимать и кому так коварно планета круглаплюс на минус в мозгу расскажи электричество где мычтобы бережно знать если выхода нет ни рублясквозь молчание спящих сверчков возле черного ходаразличать пустоту и пульсаров прерывистый свистты один в этом квантовом сне остальное погодапризнавайся погоде скажи молодой гармонистим бы всем по уму только сердце всегда настигалобыть бы богом над ними недолго до полной луныдо стожар расстояние страсти но милости малопотому нас так меньше чем если бы все по любвисвет обеих медведиц и млечная их чечевицасговорились пасти до зари у калитки козлаздесь попробуй умри а потом допроси очевидцався природа глядит никогда не отводит глаза
Духовая музыка
внимательное утро вой трубыиз противолежащего окнараспарывает кроткий пражский воздухтам ученик оттачивает гаммыслюноточиво и труба хрипитстоит суббота но внутри рефлексвелящий спящему из койки мигоми быстро быть к чему-то начекутак исстари диктует трубный ревчья окончательность и непреложностьвпечатана в наш генный код о чемеще две тысячи тому камлалзавшивевший всемирный сумасшедшийна патмосе иное дело флейтаособенно в комплекте с барабаномона поет о долге и войнео жертвенности жизни в зоне рискаи смерти без которой жизнь софизмна севере где лучшие из нассошлись испить шеломом из литанино голова в крови и кровь в водеиз нас кто вместе штурмовал бинт-джбейлюнцы вчера из тиронут во цветеи в шрамах прежних браней мелуимсыны цахала ратный сбор иудыревнитель храмовых руин почтиповержен из-за черного евфратагде газ геенны бьет из-под земливосстали гог с магогом и пылаетих мстительное сердце маслянистоеще чуть-чуть и флейта захлебнетсяумолкнут барабаны на холмахгде в бок приняв коварный дар сарматагорит меркаба в иерусалимеесть кладбище текущее в кедронучасток словно в сохо лофт ценойздесь трубный глас услышать будет прощеимущим если флейта замолчитно бородатым здесь не по карманупрезрев корысть и возлюбив законбородачи всегда идут к стенепо локоть вьют ременные жгутыи плачут и кричат шма исраэльно тот кому они кричат не слышитон к их мольбам оглох в тридцать восьмомот битого стекла поет трубаи мы соображаем без трудачто это голос вещего шофарабудить того кто угрожал воздатьа если так то хорошо бы знатькому в зачет награда или караон обещал вступиться в этот разно он оставил насоставил нас
Эдип в Коломне
шумно вздохнуло чудище и отвечалорассуди сам по науке если философв термодинамике есть второе началои число ответов меньше числа вопросоввот на эту разницу и живем с супругойс утра наличных ноль но на кон ставлю смелопораскинь чем бог над этой правдой сугубойи взмахнуло лапой и убило и съеложалко ослепнуть в зобу не прозрев ни разуплохо кончить век дичью без избытка знанийчеловек не чета идеальному газураз передний ум тормоз не вывезет заднийстрашно когда среди природы постепеннойсуслик пополам плугом с небес камнем птицатепловая други мои гибель вселеннойпо ту сторону шанса налить-похмелитьсядомик допустим в коломне за вином прямоответ или-или судьба обыкновенназдесь кто папу зашиб кому дала чья мамавопрос не острый не австрия чай не венавзыграет на солнце льдинкой прозвенит фиксао берега стакана и в путь ко второмуа какие и гибнут то не в пасти сфинксас константой больцмана на устах в дар харону
Разговор с воображаемым другом который оказывается умер
Я
друг сергей или василийкак работа как семьяты зачем внезапно синийвесь лиловый из себязавела невзгода в уголгоре грянуло бедойвидно поздно я надумалпобеседовать с тобойа спросить хотел всего-тосердце совестью грызякак семья и как работано теперь уже нельзяты обиделся навернонынче скромно словно мышьили спящая царевнав крематории лежишькак же стал ты мертвым местомбыл же голос и лицообъясни хотя бы жестомты ли это или кто