Чтение онлайн

— Вот и надо их убивать, — заявил Пантушка, вспомнив деревенские пересуды по поводу смерти дочери мельника.

— Нельзя, — осторожно, но настойчиво твердил свое Яшка. — Бабка Анна сказывала про Микиту... Он ведь знахарь, с нечистой силой водится, скотину лечит и людей. Может испортить, кого захочет!.. Так вот, слушай: Микитка взял летучую мышь, сварил ее, вынул кости и носит на груди в черном мешке.

— Зачем?

— Вот то-то и оно, — Яшка сделал такую гримасу, будто он знает что-то очень важное, да не может сказать.

— Нечистой силы нет! — отрезал Пантушка.

— Ты еще скажи, что бога нет! — страстно произнес Яшка.

— А кто его видел?

— Его никто не видит, а он есть. Он сотворил и небо, и землю, и людей.

— А нечистую силу кто сотворил?

— Она сама народилась, она враг бога.

Пантушка рассмеялся. Он перестал верить в существование бога или черта. Не раз слышал он, как отец и Стародубцев спорили с Феклой, доказывая ей, что бога выдумали богатые люди; это им надо для того, чтобы держать простой народ в кабале.

Фекла крепко верила в существование бога и нечистой силы, она и Пантушке внушала, что без бога не было бы ничего живого.

— А ты его видела? — спросил как-то Пантушка.

— Я грешная, а бог является только праведным.

Пантушка верил больше отцу и Стародубцеву, чем матери.

И теперь, слушая испуганный Яшкин шепот о летучей мыши, обладающей будто бы какой-то таинственной, нечистой силой, Пантушка улыбнулся про себя и вдруг повернул назад, бросив товарищу:

— Постой тут, я сейчас.

Не успел Яшка сообразить, в чем дело, как Пантушка исчез. Яшка побежал за товарищем и увидел, что тот сидит на корточках и разглядывает убитую мышь.

— Убил? — вырвалось у Яшки.

— Да, — спокойно ответил Пантушка. — Смотри, какие большие у нее уши.

Яшка перекрестился.

— Не бойсь, — успокоил его Пантушка. — Ничего не будет. Сколько их мышеловками ловят и убивают, а ни с кем еще ничего не случилось.

— Так то полевые, а эта летучая.

— Это все равно. Убил не ты, и тебе бояться нечего.

Последние слова успокоили Яшку, и товарищи продолжали свой путь.

Штрек привел их в обширную пещеру, такую высокую, что в ней мог бы поместиться самый большой деревенский дом. В центре пещеры валялись на земле головешки.

Ребята переглянулись.

— Тут кто-то был, — прошептал Яшка.

— Вижу, — с подчеркнутым спокойствием ответил Пантушка и начал осматривать пещеру. Тут обнаружилось, что от нее отходят еще два штрека.

— Да-а, — протянул Яшка. — Ходов-то сколько! И не знаешь, куда податься.

Пантушка задумчиво оглядывал пещеру.

— Вот что, — сказал он, — давай поедим. Мы ведь сегодня не завтракали.

— И правда, — согласился Яшка.

Собрав головешки в кучу, они подложили щепок и подожгли. При свете костра пещера показалась не такой таинственной, как при факеле. Она была достаточно суха и даже уютна.

Ели опять каждый свое, запивали водой из Яшкиной бутылки, поочередно прикладываясь к горлышку.

— Я знаю, кто тут был, — сказал Пантушка. — Отец Павел со Степкой. Они и костер жгли. Дело-то когда было? В холода. Озябли, вот и грелись.

— Они и золото спрятали здесь.

— Конечно, здесь. Больше негде, — убежденно подтвердил Пантушка.

Закусив, они стали искать клад. Обшарили пол, стены, но не нашли никаких следов, никакого намека на то, что драгоценности спрятаны в пещере.

— Эх, лопатку надо было взять, — досадуя, проговорил Пантушка. — И как я забыл!

— То-то и оно! — наставительно сказал Яшка. — Без лопаты чего ж... Может, оно, золото-то, вот тут, под ногами...

— Да-а, — Пантушка почесал затылок, как это делали мужики при какой-нибудь неудаче.

— Если не найдем, другой раз придем с лопатой. Ты, Пантуш, не горюй.

— Ну, пойдем, — Пантушка раздвинул головешки, присыпал землей, чтобы они скорее потухли.

И опять они шли по незнакомым подземным ходам, смотрели под ноги, по сторонам и ждали, что внезапно увидят мешок с драгоценностями. Ожидания были напрасны, и постепенно их охватывало разочарование. Но никто не хотел первым признаться в этом.

Долго еще бродили искатели клада по штрекам, пока вдруг не уперлись в стену. Дальше хода не было.

— Конец, Яшка!

— Конец.

— Отдохнем, да и обратно. Поди, уже обед на дворе-то.

Выбрав место поровнее и постелив кожухи, ребята улеглись рядышком, потушили факелы. Некоторое время они тихо разговаривали, но вскоре уснули.

Первым проснулся Пантушка. В полной темноте он долго не мог сообразить, где находится, вскочил, больно ушибся головой о камень, вскрикнул. И вдруг вспомнил все. Достал банку из-под ваксы, где у него хранились огниво, кремень и тряпичный жгут, стал высекать огонь. Когда жгут затлел, он поднес к нему кончик кудели, выдернутой из кожуха, стал дуть. Кудель вспыхнула, от нее зажегся берестяной факел.

Яшка спал, сладко всхрапывая. Пантушка сел рядом с ним, задумался. Вспомнил про дом, про семью, и вдруг стало ему так грустно, что он чуть не заплакал. Страх начал закрадываться в его душу. Ему стало казаться, что никогда им не удастся выбраться из подземелья, увидеть высокое небо, погреться на солнце, побегать босыми ногами по мягкой зеленой траве. Ему уже мерещилась мучительная смерть от голода. Он представил себе, как родители будут искать его и не найдут. Может быть, никогда, никогда не найдут. Слезы душили его, щипали под веками и вдруг прорвались, упали теплыми каплями на руку. И чем больше он жалел себя, тем сильнее лились слезы, сильнее содрогались худенькие плечи.

И вдруг сквозь собственные всхлипывания Пантушка услышал странные звуки, похожие на человеческие голоса. Это было так неожиданно, что сердце у него больно кольнуло, и он перестал плакать. С трудом сдерживая дыхание, прислушался. Голоса снова раздались и заглохли. Потом опять послышались.

— Яшка! Сюда идут.

— А?.. Чего? — не понял Яшка, вскакивая и протирая глаза.

— Люди идут.

— Кто?

— А я знаю? Слушай.

Яшка перестал шевелиться.

Голоса опять послышались, но ненадолго.