Чтение онлайн

— Чем же закончилась вся история?

— Протокол милиция переслала к нам. Дело до суда поэтому не дошло. Помочь Виталию Аверьяновичу я уже не мог. Вмешались кадры. Он ушел из нашей системы. Пьесу его поставили. Думал, в этой системе он преуспеет. Куда уж там! Оказывается, сложнее, чем я думал. У нас все-таки проще.

— А развод?

— Развод состоялся. Виталий Аверьянович забрал у Елены Прокофьевны только книги. Сейчас она с мужем в Штатах. Он оказался журналистом. Вот и мой дом. Хорошо мы с вами поговорили! Спасибо. Ну, бывайте! — Аккуратов крепко пожал мне руку и вошел в арку дома рядом с концертным залом имени Чайковского.

Войдя в будку телефона-автомата, я позвонил Хмелеву.

— Как твой нос, Саша? Докопался до чего-нибудь?

— Докопался пока до соседки Герда. Ее дверной глазок нацелен на его квартиру. К тому же у нее собака, которая лает на каждый чужой шаг. Грач ушла от Герда примерно в час. Десять минут спустя ушел сам Герд. Домой возвратился в начале третьего.

С Гердом мы встретились в кабинете главного режиссера. Андронова в театре не было. Герд предложил мне диван, а сам сел за письменный стол.

— Вам идет это кресло, — сказал я.

Он пересел на стул и сказал:

— Вы бы поторопились с повторными вызовами и уточнениями. День-другой — и мы все уедем в отпуск.

— Вы лично куда едете?

— В Ялту. Показать путевку?

— Я смотрю, царапина на вашей щеке зажила.

— Далась вам эта царапина! Слушаю вас.

— Честно говоря, хотелось бы вас послушать.

— Меня? Разве я просил о встрече? Чего вы, собственно, от меня ждете? Что я признаюсь в убийстве Нади Комиссаровой?

— Разумеется, нет. Во-первых, я надеюсь наконец получить вразумительный ответ на вопрос: кто вас поцарапал?

— Во-вторых?

— Не торопитесь. Сначала ответ.

— Хорошо. Меня поцарапала женщина. Вас удовлетворит такой ответ?

— Только наполовину. Имя женщины?

— Этого я никогда не скажу.

— Но ведь мы установим это.

— Не будем терять времени. Во-вторых?

— Во-вторых, что вы можете сказать о бриллиантовом колье, принадлежавшем Комиссаровой?

— Я никогда не видел никакого колье у Комиссаровой.

— Павел Николаевич, вы проявили живой интерес к колье…

— Прекратим бессмысленный разговор. Я никогда не видел колье у Комиссаровой. Меня вообще не волнуют женские побрякушки.

— Ладно. Оставим и это. В-третьих, вы солгали, утверждая, что после ухода от вас Татьяны Грач легли спать. Где вы были с часу ночи до двух?

— Вы что, изучаете каждый мой шаг? Это возмутительно. Я не буду больше отвечать ни на один ваш вопрос.

— Боюсь, что в таком случае вам придется отложить поездку в Ялту.

— Вы угрожаете мне?! Я вынужден буду жаловаться на вас.

— Такое право у вас есть, но позиции слабые. Заведомо ложные показания и уклонение от дачи показаний — уголовно преследуемые деяния. Телефон и мой и Мироновой у вас есть. Буду с нетерпением ждать вашего звонка. До свидания, Павел Николаевич.

Направляясь к Страстному бульвару, месту встречи с Рахманиным, я думал о том, что поступаю неверно, бегая от одного свидетеля к другому. Их надо было сразу допросить с протоколом и со всеми формальностями. Тот же Герд вел бы себя иначе у следователя. По крайней мере, лжесвидетельство и отказ от дачи показаний были бы запротоколированы. Но каждый вызов к следователю — это время. А оно устрашающе бежало вперед, приближая день отпуска в театре. И еще — я хотел своими беседами подготовить Миронову к допросам.

Рахманин уже ждал меня.

— Догадываюсь, зачем вы меня вызвали, — сказал он. — Таня Грач?

Я подумал, что сейчас он начнет все приписывать женским домыслам и отрицать саму возможность существования колье. К счастью, я ошибся.

— Очевидно, колье было, — сказал Рахманин. — После разговора с Таней я долго размышлял.

— И пришли к выводу, что колье было?

— Могло быть.

— Каким же путем вы пришли к такому выводу?

— Отчасти благодаря вам. Вы спрашивали меня о Скарской. Я вам ответил, что ничего о ней не знаю. После разговора с Таней Грач это имя почему-то всплыло в памяти. Я позвонил одному своему приятелю. Он театровед. Потом я позвонил Андронову. Он тоже кое-что рассказал мне. Ну а дальше нетрудно было выстраивать версию. Так, кажется, у вас принято говорить? Теперь мне понятны слова Нади: «У нас есть что продать».

— Вы не видели колье?

— Нет же, конечно, нет. Неужели до вас это не дошло?

Выслушав меня, Миронова сказала:

— Не блеф ли это колье? Действительно, откуда у Комиссаровой такая драгоценность?

— Скорее всего, от Скарской.

— В таком случае, Скарская должна была быть добрейшей старухой.

— Этого нельзя проверить. Нельзя проверить и то, какие драгоценности у нее оставались под конец жизни.

— Относительно драгоценностей не согласна. Архивные документы, завещание…

— Будете копаться в архивах?

— Надеюсь, вы поможете бедной женщине. Не пугайтесь. Пока не уверена в необходимости такого шага. То, что мы знаем о Скарской и об отношениях между ней и Комиссаровой, исключает саму возможность подарка. Вспомните, Скарская холодно приняла Комиссарову, не узнала ее.

— Но потом они еще раз встретились! Комиссарова навезла Скарской кучу гостинцев. Скарской шел девяносто второй год. Представляете радость старушки? Может быть, растроганная, она не знала, чем одарить Комиссарову, и в порыве благодарности подарила ей колье. В девяносто два года отношение к драгоценностям наверняка меняется и ими дорожат меньше, чем в молодости.

— У вас богатое воображение, Сергей Михайлович. Допустим, все было так. В пятьдесят девятом году Комиссаровой исполнилось семнадцать лет. Полагаете, что семнадцатилетняя девочка могла умолчать о подобном подарке?

— Что семнадцатилетняя девочка из бедной семьи понимала в бриллиантах?! Это потом она осознала их блеск.

— Не могла она умолчать о подарке, да еще от Скарской. Потом — не в семнадцать ли лет она стала известной актрисой и не в семнадцать ли лет решила избавить мать от сына-разбойника? Не каждый взрослый человек до такого додумается. Сколько лет она молчала о колье? Двадцать три года. В ее характере это? Нет, дорогой Сергей Михайлович.

— Вынужден сослаться на вашего шефа — факты и только факты, все остальное от лукавого. Вот факт, — я постучал пальцем по рисунку Татьяны Грач. — Считаю, что нам следует вернуться к заключению комплексной экспертизы. Под ногтями Комиссаровой были обнаружены следы крови. Не так ли?

— Вам не дает покоя царапина на щеке Герда?

— Не дает, особенно сегодня, когда мы знаем, что с часу до двух ночи его не было дома. Я не говорю об остальном — лжесвидетельстве, отказе от дачи показаний и ненависти к Комиссаровой.