Чтение онлайн

– Ну, как тебе объяснить… – задумался он, – в общем, по замашкам вроде пидоры, но не пидоры, это точно!

– Это как же? – удивился Павел.

– А вот так. По жизни себя как бабы ведут – массажи, маникюры, косметологи, по магазинам часами бродить могут, но друг с другом не спят! С телками и то иногда, если уж слишком сильно домогаются, зато в моде разбираются – будьте-нате! Версаче от Гальяно с закрытыми глазами отличат.

Только когда к столику подошел официант, стало немного легче. Изъясняться названиями блюд Павел еще не разучился… Неприятно кольнула мысль: а что, ведь еще немного – и любая беседа людей его круга будет состоять из перечисления того, что можно съесть, выпить, надеть на себя, немногих междометий для выражения отношения к описываемым предметам ну и еще, пожалуй, профессиональной терминологии… Тут и Эллочка Людоедка с ее лексиконом в тридцать слов могла бы считаться почти интеллектуалкой! Ну, во всяком случае, вполне адекватной особой – если бы выучила названия модных брендов.

– Значит, мне что-нибудь легкое – ризотто, куриную печень в сливочном соусе с шампиньонами…

Павел от души пожалел, что нельзя заказать хорошего красного вина или немного коньяка. Глядишь, и прошла бы эта проклятая скованность… Но за рулем – нельзя. Он вздохнул и добавил:

– Ну и еще – свежевыжатый сок. Апельсиновый. А вы, Марьяна, что будете?

– Я? Ничего. Мне, пожалуйста, только кофе. Что-то есть совсем расхотелось.

Павел заметил, что Марьяна заметно нервничает и все чаще украдкой поглядывает на часы.

– Вы спешите?

Она кивнула:

– Н-немного.

В ее ответе не было ничего особенного, но Павел сразу загрустил. Спешит она… Ну да, конечно! У такой женщины обязательно кто-нибудь есть.

– Вас кто-нибудь ждет? Муж, дети или…

Она чуть улыбнулась и покачала головой:

– Нет! У меня собака. Найда.

– Собака?

Павел не смог скрыть удивления. Всего лишь собака, а она так переживает!

Марьяна смутилась и стала сбивчиво объяснять:

– Понимаете, она еще ребенок, то есть щенок, а ее однажды уже бросили, и теперь она боится оставаться одна надолго. Она плачет почти как человек, а когда я прихожу – так радуется! Она у меня вообще умница, все слова понимает и даже настроение чувствует…

Она говорила и говорила, и лицо ее светлело, на губах играла улыбка, а глаза сияли так, словно она не о собаке говорит, а о любимом ребенке. К «братьям нашим меньшим» Павел всю жизнь был совершенно равнодушен, но сейчас почему-то обрадовался.

– Хорошо! Так бы сразу и сказали. Давайте я вас отвезу. Официант! Отмените заказ, мы уходим.

Потом они ехали в машине и болтали просто так, ни о чем. О погоде (какая странная выдалась зима в этом году!), о музыке (выяснилось, что обоим нравится Карлос Сантана, а техно они на дух не переносят), о том, как Марьяна подобрала Найду у магазина… Павел не уставал удивляться. Неловкость и скованность испарились без следа, и теперь он чувствовал себя так, будто знает ее всю жизнь. Казалось, рядом с ним сидит совсем другой человек – вовсе не Снежная королева, а, наоборот, веселая и общительная девушка.

– Вот и мой дом! Приехали. У второго подъезда высадите меня, пожалуйста.

Павел кивнул. Было очень жаль, что доехали так скоро и сейчас придется расстаться, но что поделаешь! Как галантный кавалер, он вышел из машины и распахнул перед ней дверцу.

– Пр-рошу вас, мадам!

Марьяна царственным жестом оперлась на его руку. Все-таки приятно, очень приятно, когда за тобой так ухаживают, и он милый. Провожать ее было вовсе не обязательно! До подъезда всего несколько шагов, а потом останется только попрощаться, поблагодарить за приятный вечер и, может быть, помахать вслед. А жаль, право, жаль!

Но все вышло совсем иначе. В том, что случилось дальше, наверное, виноваты тонкие высокие каблуки… Или гололед… Или просто звезды так сошлись на небе.

Марьяна наступила на край обледеневшего тротуара, поскользнулась и потеряла равновесие. Павел успел подхватить ее, и на секунду она оказалась в его объятиях. Он совсем близко увидел ее лицо – глаза, что казались такими огромными в полумраке улицы, освещенной лишь тусклыми фонарями, высокие скулы, нежную кожу и губы, такие яркие… Словно ток пробежал по всему телу от макушки до пяток. Хотелось сжать ее в объятиях еще крепче, почувствовать ее губы, ее кожу, ее всю…

От таких мыслей кинуло в жар. И брюки как-то сразу стали тесными и неудобными. Он сразу же смутился, отнял руку, но было уже поздно. Как будто некая незримая, но прочная нить уже протянулась между ними, и разорвать ее было бы больно почти физически.

Марьяна, кажется, чувствовала то же самое. Она посмотрела ему в лицо, улыбнулась и неуверенно, будто смущаясь, предложила:

– Может быть, вы хотите выпить кофе? Можно подняться ко мне…

– Кофе? Да, это было бы замечательно.

Он так ухватился за эту простую мысль, как будто о чашке кофе мечтал всю свою жизнь.

В лифте они молчали и старались не смотреть друг на друга, словно двое подростков, что встречаются украдкой, пока мама с папой на работе. Павел и сам удивлялся – с чего бы это? Ведь оба они давно не дети, и ясно, что означает такое приглашение в поздний час, так откуда этот пыл и жар семнадцатилетних? Откуда смущение, и робость, и страх что-то сделать не так?

Может быть, просто у влюбленности возраста нет и каждый раз это происходит впервые?

Автоматические двери лифта распахнулись перед ними.

– Вот сюда, направо!

Марьяна возилась с дверным замком, а Павел смотрел ей в спину, видел тонкую белую шею, казавшуюся такой нежной и беззащитной, завиток золотистых волос и просто млел от нежности.

Когда он перешагнул порог, его сразу же поразила атмосфера в доме. Веселые обои в цветочек, деревянная мебель, какие-то куклы, и из кухни пахнет чем-то вкусным, даром что хозяйка целый день на работе… Но главное – тут было ощутимо тепло, и не только от батарей. Павел сразу почувствовал себя легко и свободно, как будто здесь его давно ждали.

Из комнаты вылетел рыжий мохнатый комок с длинными болтающимися ушами и радостно запрыгал вокруг Марьяны.

– Ну, тише ты, тише! – смеясь, приговаривала она. – Ты меня с ног собьешь! Понимаю, что ты соскучилась, но что о нас гость подумает? Кстати, познакомьтесь. Это Найда.

Идея быть представленным собаке показалась Павлу забавной. Он присел на корточки и церемонно протянул руку:

– Очень приятно, Найда! Много о вас слышал.

Найда обнюхала гостя и вполне дружелюбно завиляла хвостиком. Потом подумала немного, села и важно протянула лапку.

– Вот молодец, – похвалила ее Марьяна, – надо быть вежливой собакой! А вы проходите, сейчас будем чай пить. Для кофе уже, наверное, поздновато.

Павел направился было вслед за ней на кухню, но тут его внимание привлекли картины – акварели в рамках, – развешанные по стенам. Вроде бы ничего особенного – цветы, птицы, бабочки, но было в них нечто такое… Казалось, что даже цветы улыбаются, хотелось стоять и смотреть на них подольше…

– Скажите, Марьяна… Чьи это картины?

– Картины? – Она как будто смутилась. – Вам они нравятся?