Чтение онлайн

– Не факт, что так. Назвать могли так по тысячи разных причин. Самое очевидное, не всегда самое правильное.

– А что, если это тест на дурака? Прячут на виду у всех, и ведь получается. Из года в год одни и те же вопросы внутри этих стен, а на деле всё вон как просто.

– Может ты и прав, но пока бездоказательно.

– Теория интересная, – согласилась Диора, – но натянутая. Если Золотые Ребра действительно орден, там может быть одна из их баз и все. Хотя… то, что я запомнила с видения, обретает смысл.

Все трое уставились на нее, даже Паас перестал жевать. Теперь Диора по-заговорщицки склонилась над столом.

– Ничего конкретного запомнить не успела, только холод, сырость и темноту. Вокруг была одна тьма.

– У тебя и до этого была тьма.

– Теперь появились холод и сырость. Признаки подземелья. Еще я там с кем-то сражалась, меня повалили на землю, и я пыталась встать.

– Это хорошо, – пробасил Паас. – Есть с кем сражаться.

– Значит, подземелье, – задумчиво произнес Карен. – Тип врага может быть любым, не исключены головоломки, которых так опасается Паас. Еще может встать вопрос со светом. Здесь бы пришлись в пору руны-искры, светлячки, факелы.

– Слишком много, – отвергла его идею Диора. – Из перечня амуниции мы сможем взять с собой не более трех флаконов с краской для рун. И четыре заготовки. Допустим, флакон меняем на банку, иначе не унести. Мы не знаем, что там, и универсальную краску нужно сохранить. Отдельно Хиро распорядился иметь флаконы с хорошей краской для лечения ран, отсюда руны со вспышками света должны быть как заготовки спрятаны где-то под одеждой. Очень накладно.

– Зато теперь мы знаем, что нужно и можем подготовиться. Карен, как лучше спрятать руны, чтобы не нашли?

– Не знаю, как нас будут обыскивать и где. Если руны будут изъяты, придется полагаться на универсальную краску. Можно, конечно, оставить как недоделанные заготовки, но половина из нашей армии упадет без сил, когда постарается их доделать. А я за всех не вывезу.

– Слабое решение.

– Лучше, чем ничего, – кивнул маг. – Пока выстраиваем план на тех крохах, что у нас есть. Мы все еще не знаем, с чем еще столкнемся. Часть войска несет простую универсальную краску, ее можно использовать для начертания на шее каждого рун, что позволят видеть в темноте.

– Какую из рун ты предлагаешь?

– Что?

– Нет руны для абсолютного зрения в темноте, за тысячи лет как-то не изобрели.

Руны и все, что их касалось, были специализацией Карена, и Бьёс не мог идти против этого.

– Тогда что у нас есть? Маги Света и Луны могут видеть во тьме.

– У Света и Тьмы начинают светиться глаза, по сути, они сами становятся источником света для самих себя. Эти эффекты трудно воспроизвести, руны невероятно сложны. За оставшиеся дни я смогу подготовить краску на три-четыре штуки. А что с остальными из пяти тысяч? Более того, наносить придется на месте, перед входом. Если увидят активный контур до испытания, заставят стереть и отберут персональные краски с рунами.

– Купить готовые?

– Состояния твоей семьи не хватит и на сотню человек.

– Вот засада, – посетовал маг. – Но хотя бы командующему составу?

– Тогда ты нас убьешь, – вмешалась Диора. – Глаза же светятся при таком зрении, если в толпе из трех тысяч мы будем выделяться, станем первыми мишенями. И не забывай про побочные эффекты. Что до магов Тьмы, они ощущают мир во мраке, это совершенно иное. Карен, что у нас есть?

– Теплый враг.

– А?

– Руна, что позволит видеть теплоту окружающих объектов, как это видят некоторые животные. Универсальное средство, каким бы большим или малым ни был противник. В начертании просто, каждый сможет сделать.

– Отлично! – обрадовалась Диора. – Этого более чем достаточно! У нее же вроде бы побочный эффект в виде сильного охлаждения тела, но в бою мы будем двигаться, не ощутим.

Бьёс только покачал головой.

– А если противником будут, скажем, каменные големы? Они-то тепло не излучают. Ставить все на одно средство нельзя, нужно подстраховаться. Спросим нашего воина. Паас, что думаешь?

– По поводу?

От его низкого и раскатистого баса внутри что-то завибрировало.

– По поводу борьбы вслепую. Что будешь делать, если у тебя на глазах повязка?

– Сорву.

– Хорошо, залиты кровью.

– Протру.

– Кончай уже!

Здоровяк проглотил кусок мяса и обвел куриной ножкой всех собравшихся.

– Вы что? Вот уж кто придуривается. В бою я больше ощущаю врагов, чем их вижу. А если не буду видеть, полностью положусь на чувства.

– Ну да, с твоим-то минотавром…

– Я его почти одолел.

– Рассказывай, ага.

– Руна обострения чувств, – задумчиво произнес Карен. – Простая, дешевая, но начертание долгое. Организм работает быстро, отчего руну используют короткий срок из-за побочного эффекта быстрой усталости и сильного голода. Если выживешь, после стычки останешься без сил. В затянувшемся сражении бесполезна. Каждый участник может взять по одной как последний козырь.

– А это очень большие коррективы ресурсов, – подытожил Бьёс.

– Из-за ограничений это все, что мы можем сейчас сделать.

Повисла пауза, тишину нарушало только чавканье и причмокивания Пааса. Для входа в Пещеру есть ряд ограничений по объему рун, красок и заготовок на одного человека. Из оружия можно брать что угодно в неограниченном количестве, но не больше, чем может уместиться на теле. Перевес не допускается. Если на входе студента попросят проявить ловкость, а он не сможет, то будут раздевать до тех пор, пока не сдаст тест. Самые одаренные, талантливые и умные идут в Пещеру бороться с неизвестным. Никто не знает, что там происходит, а при попытке узнать у тех, кто знает, происходят две вещи: появляется ощущение выступления на сцене, словно тысячи взглядов прикованы только к тебе, и воздух начинает пахнуть дождем. Все это признаки магической клятвы, за нарушение которой человека ждет суровая кара. Выпускников специально бросают в пропасть, из которой живыми возвращается не больше трети. Выжившие меняются, и не только характером – те, кто прошел испытание, многократно увеличивают свой магический дар. Если маги могут проломить грань таланта и стать последователями только к шестидесяти, то выжившие делают это гораздо раньше, некоторые даже в самой Пещере. Чтобы повысить шансы выживания, каждый год преподаватели и мастера назначают стратега – выпускника, который по совокупности талантов достоин возглавить армию и сформировать стратегию боя, построения, тактики атаки и защиты. Ему дается карт-бланш на все, его решения обсуждаемы, но неоспоримы.

– Оставьте это решение Хиро, – заговорила Диора. – Он наш стратег, ему и решать. Все, что можем мы, это предложить пути.

– Он очень тщательно формировал подбор комплектов рун. Думаю, Хиро будет ревностно оберегать свой труд, – заметил Карен.

Бьёс пожал плечами.

– У нас новая информация, так что он согласится. Не дурак же он…

– Ну, раз ты так сказал, то конечно…

– … а если нет, уговорю.

– Плут, – бросил Карен, – меня уже уговорил. Чем больше припасем козырей, тем лучше.

– Диора, – обратился к девушке Бьёс. – Вот не была бы ты такой ленивой, мы бы точно знали, к чему готовиться.

– Да ты совсем охренел!

Девушка коротким движением метнула столовый нож, но на полпути его перехватил Паас. Что же до мага, то он даже не моргнул.

– Я тут последний год по кровати катаюсь почти что в приступе психоза, чтобы пробиться сквозь защиту Пещеры, по утрам еле просыпаюсь. И после всего ты мне говоришь, чтобы я старалась лучше?

– Ты не дала результата.