Чтение онлайн

— Таких можно не досматривать, — объяснил он подошедшему верзиле-омоновцу, — чистые. Трахаться на Карповы пруды поехали. Видел телку?

«Жигуль» попетлял между деревьями и выехал на берег пруда. Крашенная под платину «Наташа» немедленно содрала с себя платье и развалилась на теплом песке.

— Пагады, дарагая, — сказал черный, — машина чего-то капризничает. Пагляжу. Грэйся пака.

Он закрылся в кабине, вскрыл переднюю панель обычной «Кенвудовской» магнитолы и, тщательно сориентировавшись, защелкнул микросхему на свободном разъеме.

В 15.00 серия мощных, дублирующих друг друга импульсов пробила атмосферу и достигла геостационарной орбиты, где и была проглочена остронаправленной параболической антенной, установленной на одном из спутников. Усилив сигналы, спутник переизлучил их в другом направлении за границу бывшего СССР.

Особняк, спрятанный за длинным серым забором, был далеко не самым шикарным в Мешхеде. Кварталы, считающиеся престижными у иранской знати, располагались западнее и были выдержаны в смешанном восточно-европейском стиле: высокие, арками окна, бассейны с голубым дном и обилие роз. Чем богаче был дом, тем большее количество роз — от «Черного Али» до «Невестиного платья» — украшали клумбы розариев.

Владелец особняка за серым забором не любил розы. Он любил хлопок. Плантации, которыми он владел, в свое время занимали большую часть площади одной из республик СССР. И особняк его не был похож на иранские. Скорее крепость, а не дом, он глубоко уходил в землю и был напичкан спецаппаратурой от невзрачной крыши до дна увитого кабелями и коммуникациями подвала.

Хозяин особняка отдыхал. Он был немолодым человеком, и прежняя жизнь, богатая схватками, интригами, борьбой с противником, частыми многочасовыми оргиями, не способствовала укреплению мышц и нервов. Он полулежал в широком кресле, положив ладонь на талию красивой хрупкой девушки, почти ребенка, и та, боясь пошевелиться, наблюдала, как за окном прыгают с ветки на ветку сытые воробьи.

На нулевом этаже дома в прохладной комнате без окон дежурили два человека. Сюда круглосуточно стекалась информация со спутников по арендованным спецканалам связи от агентов, работающих в интересующих Хозяина точках земного шара. Бесшумно выплескивали бумажные ленты лазерные принтеры, особо важные сообщения паковались в непрозрачные пластиковые пакеты. Эти сообщения Хозяин читал лично.

Сегодня такое сообщение было одно. Сканер принял его с геостационарного спутника в 15.00, дешифратор перевел единицы и нули в буквы и знаки, ламинатор обтянул кусок бумаги черным пластиком и выплюнул конверт в предназначенную для него корзину. Сообщения такого характера необходимо было доставлять Хозяину немедленно. Один из людей поднялся наверх и отдал конверт особо приближенному средних лет помощнику, подтянутому и широкоплечему. Помощник осторожно вошел в комнату. Девушка скосила на него глаза и, поняв, что можно наконец-то пошевелиться, выскользнула из-под руки Хозяина.

— Милый, — прошептала она на ухо спящему, — к тебе пришли.

Хозяин открыл глаза и мгновение смотрел в окно на воробьев.

— Пустыня приснилась, — сказал он, ни к кому не обращаясь. — Тебе что, Вартан?

Вартан протянул Хозяину конверт. Девчонка тут же скрылась за боковой дверью.

Хозяин сломал пластик и прочитал сообщение. Сон отлетел от него. Он встал с кресла и, бросив в рот две белые горошины, запил их из бокала.

— Началось, Вартан. Он едет. Через три дня. Отзови всех, кого можно. Из Испании, из Аргентины, из Канады. Хватит им штаны в офисах протирать, пусть поработают. Тегеран не трогай. Здешние псы только и думают, как бы обложить меня. Ты все понял?

— Да, Хозяин.

— Расставь людей по всей цепочке. Я должен знать о каждом его шаге, каждом вздохе. И береги его, Вартан, пуще своей жизни береги — до того момента, когда я скажу — все. Тогда ты должен убрать его, Вартан. Ты понял?

— Да, Хозяин.

— Ты не упустишь его?

— Нет, Хозяин.

Хозяин еще глотнул из бокала и повернулся к Вартану:

— Сколько лет твоей дочке?

— Семнадцать, Хозяин.

— Хороша собой?

Вартан позволил себе отступление от правил:

— Как бутон розы. Только моя жена могла сравниться с нею, но она…

— Знаю, Вартан. Враги заплатили за ее смерть.

— Благодарю тебя. Хозяин.

Хозяин подошел к Вартану ближе и, глядя в черные глаза помощника, спросил:

— А кого ты больше любишь, Вартан, меня или свою дочь?

Неуловима мысль, но и она сотрясает пространство. Ничто не изменилось на лице помощника. Не отведя глаза, ни секунды не раздумывая, он ответил:

— Тебя, Хозяин.

— Это хорошо, Вартан, — медленно произнес Хозяин, — это очень хорошо, что ты любишь дочку больше меня. Потому что как могу я заставить тебя сделать больше, чем ты в состоянии сделать даже ценой собственной жизни? Но если я тебя попрошу, — он усмехнулся, — ради твоей Гульнары, то ты выполнишь невозможное. Так?

Вартан, побледнев, расширенными зрачками смотрел перед собой.

— Так, Хозяин.

— Но я верю в тебя. Ну не переживай так, я пошутил.

Вартан медленно выдохнул. Ему очень хотелось вытереть внезапно прокатившуюся по лбу струйку пота.

— Насчет Канады я пошутил, — сказал Хозяин, — там людей оставь. Мне интересны их планы насчет зашельфовых буровых.

— Как быть с Чернявинском, Хозяин?

Хозяин некоторое время раздумывал.

— Грамотно работают, хорошие агенты. Но ставка слишком велика, Вартан. Знать должны единицы. Придется убрать.

— Понял, Хозяин.

Вартан ушел, а Хозяин еще долго смотрел на беззаботно прыгающих по веткам серых птичек.

В Чернявинске на берегу Карповых прудов черный воевал с «Наташей». Признавая свое полное поражение, блондинка взвизгивала, елозила и крутилась под ним так, что наполовину вмялась в песок.

— Харошая… дэвушка, — наконец, задыхаясь, сказал черный, — паэхалы ка мнэ.

— Плати, — индифферентно сказала «Наташа», — после трех часов льготный тариф.

— Пагады, сейчас.

Черный выщелкнул из «Кенвуда» микросхему со стеклянным окошечком, раскрошил ее пассатижами на блестящие крупинки и смешал с песком.

Через полчаса они пролетели мимо потеющего сержанта, который с нескрываемой завистью посмотрел им вслед.

— Три часа ее мудахал, — сообщил он омоновцу. — Зверь, одно слово.

На следующее утро Лариса Саготина собралась за покупками. Она обошла пару магазинов по соседству, почирикала о том о сем со знакомой продавщицей и через час, прикидывая про себя сумму истраченных денег, стала подниматься на четвертый этаж обычной хрущевской пятиэтажки. Мужчина, встретившийся ей на ступеньках пролета между третьим и четвертым этажами, привлек ее внимание. Высокий, интеллигентного вида, он спускался вниз и приветливо улыбался. Лариса отметила хорошую стрижку и свежую рубашку незнакомца. Мужчина поравнялся с Ларисой. Не переставая улыбаться, вскинул руки, зажимая ей рот, и, перегнув к ступеням, ударил затылком о бетон — несильно, но точно. Потом оглядел разлетевшиеся по площадке продукты и, легко ступая, направился к выходу.