Чтение онлайн

Владимир трезво, тщательно обмусолил все возможные маршруты, и ему стало нехорошо. Как ни крути, двигаться надо было в направлении Калчей — к единственному обитаемому месту, дорогу к которому он знал. Снова игры в прятки, постоянное напряжение, опасности. Понемногу он успокоился. В конце концов, путь туда неблизкий. Пока дойдет — власть, как говорится, и переменится. Прилетят на больших самолетах военные люди и наведут в поселке порядок. И тогда все действительно станет как надо.

Он молча постоял над расщелиной — как над могилой блестящим мечтам — и полез на скалу высматривать дорогу.

Тайга кудряво расстилалась во все стороны. Он различил в единообразной массе далекие прогалины, и порадовался, что находится не в Сибири — там-то уж точно хана. Далеко на горизонте маленькой горкой возвышался Шивелуч. Владимир прикинул расстояние — километров пятьдесят — и подумал, что не торопясь, дня за три-четыре доберется до вулкана, а там и рукой подать. Торопиться не надо. Он закинул ватник на плечо — солнце пекло немилосердно — и, насвистывая, зашагал своей дорогой.

В этот день он прошел совсем немного — часто останавливался, набивал карманы черемшой, грибами. Найдя солнечный пригорок, полежал полчасика на его шершавой спине, подставляя солнечным лучам до безобразия бледное тело. Вот о такой Камчатке он мечтал — теплой и ласковой, с высоким бледно-голубым небом и шероховатой от шелеста листьев тишиной.

«Закончится вся эта дребедень, — перееду сюда жить, — внезапно подумал он. — А что? Сдался мне этот занюханный Чернявинск. Гарь, смрад — что там хорошего? Буду рыбу ловить, охотничать. Камчадалку себе заведу. И будут у нас шесть штук узкоглазых пацанов. Кривоногих. Коричневолицых. Низкорослых. Нет, переезжать я сюда, наверное, все-таки не буду. Лучше на отдых в санаторий, на воды. Возьму с собой Ларису — и махну на следующий год. Как там она, интересно?»

На ночлег он стал готовиться поздно — небо на западе уже приобретало красно-фиолетовый оттенок. Нашел холм повыше, натаскал в кучу веток и забрался в ее середину, полагая, что если какой-то зверь захочет ночью наведаться к нему, то обязательно зашумит и разбудит.

Спалось хорошо — на высоком месте не было ни мошки, ни комарья. Утро наступило безмятежно-ласковое. Владимир раскидал ветки, сладко зевнул и поплелся к ручью. Постирал рубашку, носки, поплескался с уханьем в ледяной воде и, ожидая пока подсохнут вещи, снова растянулся на упругих ветках.

Он снова уснул, потому что когда открыл глаза, солнце пялилось прямо ему в лицо огненно-косматым глазом. Но разбудил Владимира не жар его лучей, а возникший над тайгой далекий звук, от которого он съежился в первую секунду, а потом, похватав вещи, колобком покатился под укрытие деревьев. Этот звук он не спутал бы ни с каким другим. Над тайгой летел вертолет. Прижимаясь к стволу, Владимир разглядывал сквозь листья небо и ругал себя последними словами. Расслабился, успокоился, вот теперь получи! Заметят кучу веток на холме, засекут в редколесье темную одежду и без лишних хлопот порежут очередями. От вертушки не убежишь.

Гул приблизился — очень быстро. Машина летела не на свободный поиск. Так ревет двигатель во время погони. Или бегства.

Вертолет промелькнул черно-зеленой осой где-то в стороне. Гул стал затихать, но не успел он сойти на нет, как в той стороне, откуда он возник, послышался точно такой же натужный рокот. За первой машиной на бешеной скорости шла вторая. Владимир понял, что летающие крепости решают свои проблемы, и побежал по склону холма наверх.

Вертолеты черными точками совершали большой полукруг. Можно было подумать, что они просто следуют одним маршрутом, ведущий и ведомый, но очень уж рваным был полет первого — броски влево вправо, горки. Он явно пытался оторваться от близнеца, но тот, умело срезая углы зигзагов, постепенно приближался. Вдруг Владимир увидел точечную вспышку, и от беглеца к догоняющему вертолету протянулась тонкая черная нить. Тот мгновенно изменил курс, и ниточка, так и не закончившись взрывом, ушла за сопку. Похоже, в первой машине поняли бесперспективность своей тактики и перешли к решительным действиям.

Чем ответил обидчику противник — ракетой или пулеметными очередями — Владимир так и не увидел: вертолеты слились с горизонтом и исчезли.

Империя начала разваливаться — понял Владимир. Кто-то не выдержал диктата и решил сделать ноги, пока не поздно. Ну что ж, долго это продолжаться не могло. Теперь начнутся побеги, неповиновение — если, конечно, адъютант не предпримет очередной ход и не усмирит непокорных. Все, кажется, уже было. Остается только рубить головы и насаживать их на плетни вокруг Калчей.

Владимир вздохнул, набросил на спину влажную рубашку, завязав ее рукава вокруг шеи, и снова побрел по светло-зеленому ковру.

Ближе к полудню тайга поредела. Обширные поляны стали встречаться все чаще. Владимир придерживался кромки леса, чтобы в случае неожиданного появления вертушек не уподобляться зайцу-русаку. Во второй половине дня он наткнулся на россыпи сыроежек и решил, что пора сделать привал.

Собирать грибы, когда их много, что щелкать семечки. И досыта, и хватит, а бросить нету сил. Уже полна рубашка, летят на траву показавшиеся недостаточно ровными и крепкими экземпляры, чтобы уступить место более сочным и упругим, а руки все тянутся за новыми розовыми шляпками. Мало, мало! Еще один, самый последний! Но за последним следующий, потом самый наипоследний.

«Все!» — решительно сказал Владимир и, нагнувшись, полез под куст за точно последним грибом.

Он просунул руку, нащупывая упругое тельце сыроежки, и тут же проворно отскочил назад. Вместо упругой плоти ладонь нащупала твердый цилиндрический предмет. Владимир осторожно выглянул из-за куста, и глаза его округлились.

— Ни хрена себе! — только и смог прошептать он.

Небольшая, занавешенная ветвями деревьев полянка была заполнена птицами. Безголовые и бесклювые, они валялись как попало, и струившиеся от нагретой земли потоки воздуха шевелили их огромные, почти прозрачные крылья. Дельтапланы Владимир видел и раньше — в Коктебеле, например, во время отпуска, — но там им и место. А здесь, в центре Камчатки, где, возможно, и нога-то человека не ступала ни разу — откуда? Он невольно поднял голову и посмотрел на небо — не порхает ли там еще одна стайка таких вот птеродактилей. Потом сосчитал аппараты, которые язык не поворачивался назвать дельтапланами — именно сложные летательные аппараты, предназначенные для полетов в заоблачной выси, среди орлов и прочих небожителей.

Аппаратов было пять. Владимир подошел к ближнему и тщательно изучил его.

Собственно, изучать было нечего — разве что приборы, расположенные перед плетеной сеткой-подвеской. «Аш» — это, должно быть, высотомер, «эф» — измеритель скорости. Владимир дотронулся до крыла. Тончайшее покрытие, толщина которого почти неощутима пальцами. Он щелкнул по прозрачной пленке, и крыло отозвалось протяжным металлическим звоном. Владимир взялся за подвеску и легко поднял перепончатое чудо. Положил себе на плечи полукруглые дуги-опоры, застегнул на поясе подвеску. У него часто заколотилось сердце. Предчувствие полета было настолько реальным, что, казалось — взмахнешь выросшими у плеч крыльями и взмоешь над зеленым лиственным морем.

«А почему нет? — подумал Владимир. — Эти агрегаты явно в исправном состоянии. Ведь пользовался ими кто-то прежде, чем бросить здесь. Насколько я понимаю, они для разового использования. Пятеро очень занятых прилетели сюда и отправились далее по своим неотложным делам, даже не уничтожив транспорт. Некогда было. Кто же это такой у нас занятой?»

Вопросы можно было не задавать. Аппаратами воспользовалась спецгруппа — ясное дело, не охотники же медведей с воздуха гоняли. Только почему так далеко от поселка они оставили птичек? Впрочем, их дело. Не воспользоваться предоставленным транспортом было бы грех. На самолетах он летал, на вертолетах тоже, надо осваивать новую технику.

Владимир, не снимая с плеч подвески, бочком продрался на поляну побольше. Встал на краю, разбежался и поджал ноги. Крылья, почувствовав тяжесть его тела, эластично выгнулись, спружинили, и аппарат, вначале качнувшись к земле, сделал пологую горку. Бесшумно скользнув над травой, он плавно снизился метрах в двадцати от места разбега. Понимая, что он снова влезает в авантюру вроде недавнего путешествия на дно ракетной шахты, Владимир полез на холм.

«Хорошо бы дождаться вечера, — подумал он, исследуя назначение двух полуколец на передней кромке крыльев. — В темноте безопаснее».