Чтение онлайн

Вот и все сравнение. Полчаса сравнивал двух женщин, а в итоге решил ехать в Таиланд.

Сидя на лавочке в Мемориальном парке, Палач откусывал от хот-дога так, чтобы не запачкать пиджак. Головная боль не прошла, но теперь боль не саднила, а просто раздражала своим нытьем. У витрины одного из магазинов он осмотрел себя и привел одежду в порядок, как смог. Денег в кармане было достаточно, но не было документов. Ни водительского удостоверения, ни паспорта – ничего. И это было очень плохо, потому что, помимо того, что он совершенно не помнил, от кого он приехал в этот город, он не мог воскресить в памяти даже свое имя. Он знал лишь, что здесь, в Зеленограде, живут четверо, которых он запомнил хорошо и отчетливо, и вот этих-то четверых он должен убить. И помогала ему в этом какая-то женщина. Не то чтобы симпатичная, так, сносная. Не жена – это точно. Он такую бы не взял. Одно только и было понятно – он должен убить четверых. Но как ни напрягал свою память Палач, он не мог вспомнить за что. Может быть, они надругались над его женой? Жены Палач не помнил, что опять-таки указывало на потерю памяти. Они ограбили его бизнес? Но и о бизнесе Палач припоминал смутно. То есть делом он каким-то занимался, и дело это, видимо, процветало, коль скоро карманы набиты купюрами, но китайским ли барахлом он торговал, или в госучреждении бумаги подписывал, было опять неясно.

Последнее, что запечатлелось в его памяти, был автомобиль, в котором пахло… этой… как ее… вот это да… чем-то приятным пахло. Его туда баба сносная посадила. А он ушел и в кармане даже нет телефона. Где-то выпал из кармана, наверное. Ну, не может же быть такого, чтобы денег было навалом, а телефона вообще не было? Значит, потерял. Или украли.

– Тьфу!.. – в сердцах бросил он и зашвырнул хот-дог в урну. – Да какая разница: был–не был, потерял–украли! Я-то кто?

Мимо шла коротко стриженная женщина средних лет с мопсом на веревке.

– Женщина, вы меня не знаете?

Мимо прошла… Почему нельзя сказать просто – нет!

Палач встал и зашагал вслед за женщиной.

– Женщина, я прошу прощения. Я вот вас спросил, знаете ли вы меня.

Не обращая внимания на Палача, хозяйка вдруг занервничавшего мопса даже не повернула головы.

Палач поравнялся с ней.

– Я страшно, страшно извиняюсь. Но вот я спросил вас, а вы мне не ответили.

Женщина участила шаг. Мопс омерзительно загавкал.

Палач провел языком по зубам и снова поравнялся с беглянкой.

– Я сейчас вашего поганого шпица задушу.

Остановившись, женщина побледнела как полотно и жалобно заныла:

– Да что вам от меня нужно, ради всего святого?

– Я спросил, знаете ли вы меня!

– Нет, боже мой! Нет, я вас не знаю!

Палач обмяк. Не знает… Вот так ходи и спрашивай теперь… Может, кто поздоровается?

Он помнил себя в машине на какой-то улице. Потом был в гастрономе, потом почти прикончил двоих из четверых, потом бежал от милиции… потом какая-то гостиница… нужно возвратиться туда, быть может, его узнают.

А может, и не стоит возвращаться. Потому что все, кто его там помнит, это: двое из четверых, охранник в гастрономе, мясник в гастрономе, продавщица в киоске и мужик, у которого он попросил бензина, а тот не давал. Если они и вспомнят, то, скорее всего, опять будет милиция, а после – Мемориал славы.

Ближе к вечеру его прибило к автовокзалу.

– В конце концов, какая разница, где быть, если все равно неизвестно, кто ты? – бормотал он, крутя в пальцах билет до Костромы. – Товарищ!.. Вы не продадите мне эту сумку?.. И что, что ваша? Я же ее купить хочу. У меня есть деньги… Ну и что, что там ваши вещи… Вещи мне не нужны, мне сумка нужна… Куда я пошел?..

Палач спрятал билет в карман, подошел к мужику и подсел. Рядом они смотрелись как отец с сыном: огромный, как гора, папа лет сорока пяти–сорока семи и Палач-сын – чуть выше папиного плеча.

– Вы не будете на меня потом обижаться?

– Нет, дефективный, не буду.

– Пообещайте.

– Обещаю…

Гриша вынул из кармана трубку и посмотрел. До прилета жены он успевал приехать домой, побриться и размять лицо до состояния нескрываемого счастья.

– Слав, диск у тебя?

Я машинально повернулся к Антонычу.

– Какой диск?

– Ну… тот… Где ты и Гриша с девочками?..

– А что?

– Давай посмотрим?

– Ага, ага, – голова Геры появилась между сиденьями.

– Да там ничего интересного, – сказал я.

– Тебе почем знать, – возразил Гера. – Два человека – два мнения.

– Хотите на меня голенького полюбоваться?

– Да на кой ты нам нужен? – хохотнул Антоныч. – Мы на девочек полюбуемся.

Я вынул из кармана диск и вставил в DVD. После короткой паузы экран расцвел и в салоне раздалось:

«Тачстоун пикчерс» представляет…» – и бу-буммм!..

– Не понял, – сказал Гриша.

«Фильм Майкла Бея при участии Джерри Брукхеймера и «Валхалла Моушн Пикчерс»…» – и бу-буммм!..

– Что это за мама? – пробормотал Гера.

«Брюс Уиллис… Бен Аффлек… Билли Боб Торнтон в фильме…»

– Ах он козел… – прошептал я.

«Армагеддон…»

И Гриша заржал. Фыркнув, к его хохоту подключился и я.

– Где девочки, я не понял? – рявкнул Антоныч.

– Расслабься, Антоныч, – хохотнул Гриша. – В милиции тоже люди работают!

Вскоре прервалось и это веселье.

Свет фар нашей машины освещал дорогу дальним светом, и мы замолчали, когда в этой узкой полосе света среди темноты выступили, словно из-под земли, два черных внедорожника. Огромные, сияющие лаком два «Лендкрузера-200» занимали обе полосы движения и стояли на месте.

– Ну, вот и закончилась наша оттяжка… – хрипло пробормотал Антоныч. – А ведь это именно я вас в кафе пригласил, парни…

Разворачиваться и удирать было глупо. Эти два монстра догонят на три года старшего брата за полминуты. Когда до джипов оставалось метров двести, на них, как по команде, вспыхнули габариты. Была еще какая-то надежда, что это ложная тревога, что ребята просто гоняли промеж собой, выясняя, у кого движок крепче, и что сейчас один из них освободит полосу, пропустив нас, но надежда эта хрупкая рассыпалась в прах, когда стало ясно: джипы стоят, кого-то встречая.

А кого же еще, кроме нас, боже мой?

Мы остановились в двадцати метрах от них, и в салоне повисла гнетущая тишина.

Пассажирская дверь «Крузера», что стоял на нашей полосе, распахнулась.

Все правильно, сейчас выйдут двое или даже один и раздолбят в два автомата наш транспорт и нас вместе с ним…

– Смотрите, бампера нет…

Я присмотрелся и вынужден был признать: Гера прав. Один из внедорожников выглядел как в спешке сошедший с конвейера. Рядом с близнецом изъян был заметен особенно сильно. Да и стой джип один на дороге, я узнал бы его из тысячи не по внешнему виду, а наитием – это был тот самый «Крузер», что затолкнул «Ауди» в бутик. Тот самый, что пожертвовал частью себя во имя исполнения указаний Гюнтера.