Чтение онлайн

– Мы расскажем вам все, когда вы дадите слово возглавить отряд, - ровным голосом повторила Виджи.

Упорная девица!

– Дайте мне время подумать.

Я начал ходить по залу, вернее - бродить, замедленно перемещаться туда-сюда. Я и правда размышлял, и думы мои мне не нравились, поскольку я был на грани капитуляции. Ах эльфы, эльфы, перворожденные... Вы подстроили мне медовую ловушку. Сами того не ожидая, или сознательно? Угу, иногда ради женщины мужчина может пойти на многое, даже - сыграть вслепую. Особенно когда обстоятельства ненавязчиво толкают в спину.

Обстоятельства, подстроенные эльфами, Гритт!

Не будь дурнем, Фатик, сказал внутренний голос. Тебя приманили и водят за нос.

"А шел бы ты!" - сказал я.

Остроухие тактично меня не замечали. Они смиренно пили чай, или тот напиток с душицей. Принц ел кекс, тьфу, закусывал пирожными. За окном, которое смотрело во внутренний двор, среди мраморных статуй обнаженных богинь, таскали увесистые хвосты удивительно молчаливые павлины. Может, они знали, что их языки - дорогой деликатес, и не стремились напоминать об этом своими голосами.

Будущее безрадостно, да? А что там толковала пророчица? Началась Охота, вот. Но не за мной же. Значит, она увидела, что я пойду с эльфами, на которых... правильно, на которых охотятся Охотники! М-да, Фатик, а ведь, похоже, от судьбы не убежишь и не спрячешься. Да-а, пойду, пойду как миленький. Снова эти странствия, лишения, осточертевшие костры, а в конце призрачная надежда найти самого себя, или как там сказала Виджи? Но как же все запутанно! Ну почему я не имею дубового лба, как мой сводный братец? Этому подлецу везде хорошо, а вот мне...

Я настолько погрузился в размышления, что утратил чувство времени, и очнулся, когда тени статуй уже изрядно удлинились. Эльфы сидели в тех же позах, и я позавидовал их терпению. Вот Олник, например, уже раза три бы сбегал пописать.

Ладно, сделаю еще одну попытку.

– Расскажите мне о вашем деле, добрая фея. Куда будем топать? Сколько народа в отряде? Есть ли снаряжение?

– Вы идете?
– Глаза эльфийки загорелись.

– Я скажу да, когда выведу вас из Харашты.

– А мы расскажем все, когда вы дадите слово отправиться с нами в путь.

– Гритт! Сначала вы расскажите, куда и зачем намылились!

– Дайте слово, что отправитесь с нами!
– Из нее опять полезла упрямая девчонка.

Я сдавленно зарычал.

– Великая Торба, я должен знать о цели похода!

– Дайте слово.

– Никакого слова, пока не узнаю, куда и зачем нужно идти! Я больше не играю вслепую!

– Наши цели благи, дайте слово.

Уж не знаю, сколько бы мы препирались, и кто первым сдался, если бы в каминный зал с воплями не вбежал Твитто. Его строгая черная ливрея сбилась, лицо, и без того красное, напоминало хорошо проваренную и очищенную свеклу.

– Госпожа, они прорвались!
– пропищал он.
– Они уже в прихожей и сейчас будут здесь!

*Любвеобильный гномий король, в древности павший жертвой заговора своего гарема. Разорвав Орвилехто на части (говорят, попадались кусочки размером с яблочное зернышко, и ни одного - крупнее плода абрикоса), они установили в Северном Шляйфергарде власть, известную как "Гуманная коллегия Жриц Рассудка", и тут же обязали всех мужчин носить килты. С этого момента матриархат (и килты) со скоростью чумы распространился по всем гномьим царствам. "Плач по Орвилехто" - тайная песнь гномов-мужчин, гимн диссидентов от запретного сообщества "Мужской пивной союз".

13.

В своих путешествиях я пару раз натыкался на песчаные смерчи, яростно-быстрые и смертельно опасные, горе тому путнику, что встанет у них на пути. Так вот эльфы оказались быстрее. Оба практически одновременно, похожими жестами, словно близнецы, выхватили из-за спинок кресел одинаковые мечи. С сухим шелестом хищные узкие клинки покинули ножны; эльфы промелькнули мимо смазанными тенями, ветерок колыхнул мои волосы. Ни Твитто, ни меня не задели - готов поклясться!
– нас вежливо обогнули.

О как! И зачем, скажите на милость, таким ухарям нужен какой-то герой?

Я схватил стул и расшиб его о стенку, ухватил ножку из железного дерева. Дубинка в умелых руках - тоже оружие, а я на все руки мастер. Твитто за спиной что-то горестно крикнул о порче хозяйского имущества. Эй, друг, я тебя понимаю, но опасная ситуация требует смелых решений. Опять же, имущество не мое.

– Эльфы оплатят!
– крикнул я из коридора.

Вниз, к Охотникам. Если они тронули девушку... Впрочем, скорее, это она их сейчас тронет.

Вчера... Хм, как я понимаю, вчера эльфы не взяли с собою мечей. И то верно: кто же пропустит в кахавную с оружием? Однако в конторе...

Но я уже скатывался по лестнице, путаясь в собственных ногах. Тревожная мысль мелькнула и пропала. Держитесь, эльфы, я на подходе! У Охотников кольчуги и арбалеты, они учли вчерашний урок, смогут ли ушастые противостоять негодяям? И сколько Охотников набилось в дом?

– Фати-и-ик!
– вдруг заорали в прихожей. Голос был мне знаком.

Я спрыгнул с последних ступеней, занеся дубинку для удара, готовый ломать и крушить.

Передо мной застыли четыре живые статуи, соединенные росчерками золотистых клинков. Не считая стонущих по углам коротышек, в холле больше никого не было. Двое - это мои эльфы, еще двое - гнусные на вид бродяги в отрепьях и розово-синюшных язвах, один - невысокий, другой - еще меньше, плечистый карапет. На его переносице болтались перекошенные очки с круглыми зелеными стеклами. Угу, знакомая картина: пода-а-айте слепому, хромому от рождения и мешком из-за угла стукнутому. Оба застыли в нелепых раскоряченных позах, будто на полном скаку из-под них выдернули коней. У первого в руке неплохой на вид костыль со свинцовым набалдашником, чтобы глушить зазевавшихся прохожих, у второго - тяжелая клюка, чтобы нащупывать путь, тоже весьма надежная дубинка. Понятно, чем они карликов расшвыряли.

Я перевел дух. Нет, это не Охотники, те слишком горды, чтобы так маскироваться. Сгоряча мне почудилось, что эльфы нанизали нищебродов на клинки, но это было не так. Виджи успела прихватить запястье принца, и его меч завис над головой обладателя костыля, зарывшись в пегие космы. Меч доброй феи - точнее его острие - было приставлено к горлу карапета. Оба нищих боялись шелохнуться.

– Фати-и-ик!
– простонал поддельный слепец.
– Скажи им, это же я, Олник, твой товарищ и друг. А-а-а-апчхи-и!