Чтение онлайн

Оглянувшись, он увидел, как эта смелая девушка помогла вылезти из ямы последней из своих подруг по несчастью, и повела её в сторону выхода.

Пока Авенир оглядывался, Эфрон уже нашёл очередной скрытый проход, ведущий в следущий зал. Звуки оттуда шли очень неприятные, слышно было женский плач навзрыд и смешки как минимум двоих разбойников. Братья двинулись на свет, идущий с конца прохода. Голоса становились громче и чётче, и стало понятно, что все остальные головорезы находятся там, так же как и последняя их жертва.

Добравшись до выхода из коридора, Авенир оценил ситуацию – посреди зала на полу сидела полуголая девушка, с растрёпанными рыжими волосами до середины спины, руками прикрывая свою грудь. По её щеке стекала тонкая полоска крови от свежей раны, нанесённой чем-то острым. Над ней стоял один из трёх оставшихся похитителей, второй сидел рядом на деревянной скамье. Третьего было не видно, но это было не так важно. Переглянувшись, братья сделали молниеносный рывок – Авенир ударом рукояти меча оглушил того, что сидел на лавке, и тот кулём повалился на пол, а Эфрон в два прыжка добрался до издевателя и ударом могучего кулака в висок выбил их того дух. Девушка в миг утихла, когда поняла, что оба разбойника лежат рядом на полу без сознания. Подняв на братьев большие зелёные глаза, она приняла от Эфрона плащ, лежавший на скамье.

– Иди к выходу, там ждут остальные. Мы сейчас найдём последнего и вернёмся. Вам больше ничего не угрожает, скоро вы все вернётесь домой.

Связав ещё двоих по рукам и ногам, братья стали осматривать помещение, но больше не нашли никого и ничего – ни прохода, ни тайного лаза.

У самой широкой стены послышался скрежет сдвигаемого камня. Братья в миг обернулись на звук и увидели, как часть казалось бы цельной стены отъехала в сторону, словно обычная дверь, открывая проход в следующую комнату. А из двери вышел тот самый, последний разбойник, с замотанным лицом. Только в этот раз тряпок не было, и оказалось что его внешность изуродована. Огромный ожог на всю правую половину головы внушал страх и отвращение – там где было ухо, осталось лишь маленькое отверстие, на половине макушки не было и следа волос. Лишь натянутая кожа цвета сырого мяса. Увидев братьев, он вытащил из-за спины пару коротких кинжалов.

– Ну что же вам сиделось дома? – просипел со свистом полулицый, – видимо, мне придется отправить вас назад…по частям.

Он медленно двигался, сохраняя дистанцию между собой и противниками, поигрывая кинжалами в обеих руках. В один момент он ухватил оба кинжала за лезвия, рукоятями вперед, и метнул их в своих противников – один в громадного верзилу со странным копьём, посчитав его наиболее опасным, а второй в того, что стоял чуть ближе.

Авенир успел увидеть лишь вспышку бликов, но всё-таки инстинктивно среагировал, ударив мечом наотмашь, и попав по летевшему клинку. А Эфрону повезло меньше, он лишь немного уклонился в сторону и кинжал вместо груди угодил в плечо, разрезав куртку. Кровь хлынула из глубокой раны. Клинок, к счастью, лишь зацепил его. Приложив к порезу руку, Эфрон ощутил жгучую боль, и закипел от бушующей в нём ярости.

А полулицый уже достиг цели, к которой так плавно продвигался. Он, судя по всему, особо не рассчитывал на успех этой попытки с метанием клинков – главным было добраться до своего меча.

Авенир разгадал манёвр разбойника и, держа в одной руке Коготь, он быстро обнажил Клык, и кинулся ему на перерез, но не успел. Полулицый уже схватил свой обоюдоострый кривой меч, которым, как видно, владел очень хорошо. Но всё-таки не так хорошо, как Авенир, да и куда его оружию из обычной белой стали тягаться с двумя клинками из метеорита.

Полулицый пытался атаковать, нанося удары сбоку и сверху, делая резкие выпады, пытаясь пронзить соперника, но Авенир отражал все его попытки, подставляя под удары свои мечи. Но стоило ему перейти в контратаку, как первым ударом он выбил кривой меч из рук полулицего, лишив его пары пальцев, а вторым рассёк воздух у самого горла. Авенир приставил лезвие меча к голой шее разбойника, но убивать не стал. Эфрон, с перевязанной рукой помог обезвредить последнего пленённого головореза.

К утру, в городок на перекрёстке семи дорог вошёл караван из спасённых девушек, ехавших по двое верхом, повозки с шестью повязанными по рукам и ногам «кулаками» и двух братьев, на своих вороных кобылах. Все они двигались к центру города, к дому старосты. Следом за процессией, из своих домов потянулись местные жители, заполнив постепенно всю главную площадь.

Глава 13. Одна из семи дорог

Рана Эфрона заживала быстро, особенно после лечения Лии. Она постоянно приходила в его комнату и приносила мазь и сама наносила её на воспалившееся плечо сына кузнеца. Поскольку он с детства помогал в кузнице, его мышцы были как-будто вытесаны из камня, такие же твёрдые и рельефные. И Лие это несомненно очень нравилось, хоть она и пыталась это скрыть. Она не давала Эфрону одеть рубаху до тех пор, пока мазь не высохнет и не впитается, и через чур ретиво реагировала на все его попытки к сопротивлению. Хотя, особо он и не сопротивлялся. Авенир же большую часть времени проводил в компании Тои. Лишь вечером присоединяясь к остальным жителям дома старосты за ужином.

Авенир и Эфрон договорились, что двинутся в путь не раньше, чем рана Эфрона начнёт заживать. Но более десяти дней задерживаться они не планировали. Оба честно сказали дочерям Тидина, какие у них планы на ближайшее будущее. Те, безусловно, расстроились, но спорить было бесполезно. Обе понимали, что братья никогда не променяют путешествие всей своей жизни на пребывание в доме их отца, пусть даже и в компании их самих. Но, судя по всему, за эти десять дней, обе решили сделать всё, чтобы братья не захотели уезжать, хотя бы не так скоро.

После того, как разбойников из шайки «кулаков» осудили и повесили, а спасённых девушек отправили по домам в их родные селения, прошло два дня. Эфрон впервые встал с кровати в это утро, пролежав сутки с лихорадкой. Авенир почти всё время был неподалёку, навещая его, и отлучаясь лишь ради короткого сна. Когда стало понятно, что брат его идёт на поправку, Тидин объявил, что будет праздник по случаю поимки вероломных разбойников и освобождения пленниц. К этому времени в Семидорожье стянулись купцы из соседних деревень и мелких селений. Слух о том, что банду, орудовавшую в здешних лесах перебили, разошёлся быстро. Шли разговоры о неких наёмниках с далёких краёв. Кто-то говорил, что это собственные сыновья старосты Семидорожья, вернувшиеся домой после долгих странствий, а кто-то утверждал, что это были не те и не другие, а отставные солдаты из старой армии короля. Но точных имён, или количества героев не знал никто. Это устраивало братьев в полной мере.

Оказалось так же, что одна из спасённых девушек, та что подсказала Авениру про тайный вход в глубине грота, была единственной и горячо любимой сестрой молодого главы города хлебного края по названию Тритика. Её звали Олоена, а брата её – Ороен. Она не отправилась домой, как другие девушки, а осталась ждать приезда брата. К нему отправили птицу с письмом, в котором сообщалось, что сестра главы Тритики спасена, она жива и здорова, и пребывает в доме старосты Семидорожья.

Отряд прибыл на четвертый день, состоящий в основном из воинов и нескольких слуг, общим числом более сорока человек. Они въехали в город колонной, впереди ехал сам Ороен, а рядом с ним все приближённые, а замыкали её три крытых повозки. На площади их встречал староста Тидин, рядом с ним стояла Олоена, а сразу за ней были Авенир и Эфрон, в своих куртках с печатью медвежьей головы на груди.

Встреча получилась очень долгожданной и эмоциональной. Брат клялся сестре, что искал её, но отчаялся, не найдя ни одного следа после того, как отправлял отряд за отрядом по всем местным лесам. Сестра, со слезами на глазах, просила прощения, что сбежала из дома и обещала впредь не причинять ему такой боли и страданий. Они обнялись, поцеловались по родственному и обратились к Тидину с благодарностями.

Ороен привез с собой из дома три десятка бочек с лучшим пивом из собственных запасов, с дивоварен, которыми славился небольшой городок Тритика. Их так называли за чудесный, дивный вкус хмельного напитка, производимого на них. Эти дивоварни варили лучшие пиво в округе, а может и во всех свободных землях. А так же город славился хлебами душистыми и мягкими. Такими они и оказались, даже после трёх дней пути.