Чтение онлайн

В реконструкции отмечается тесная связь сказаний, направленных против церкви и верховных властей, с вальденской ересью, но еще никто не смог привести для этого ясных доказательств, во всяком случае для Германии. В Италии и даже в Провансе ожидания, связанные с возвращением Фридриха, были обнаружены в языческих сектах, а именно у последователей революционного предводителя крестьян Фра Дольчино (с 1304-07 возглавлял восстание в северной Италии), у провансальских манихеев и в первой половине 14 века у южно-французских бегинок и беггардов. Так как там все надежды были сконцентрированы на появлении «третьего Фридриха», то более подробно это затрагивать не стоит. Нельзя доказать также влияние на немецкую народную легенды ожиданий возвращения Фридриха, которые играли определенную, но отнюдь не доминирующую роль у тюрингских бичующихся со второй половины 14 века.

Если мы можем высказывать лишь предположения из-за нехватки современных доказательств дальнейшего развития легенды, то в этом виноваты драконовы меры Карла IV. Они были направлены не только против всех еретиков – прежде всего против ускользающих из-под контроля церкви религиозных общин беггардов и бегинок -, но и против «кощунственных» текстов всех сортов. В эдикте 1369 года всем духовным и светским властям было строго приказано поддерживать инквизиторов в поисках антицерковных немецких трактатов, проповедей и листовок (записок и пр.). Не нужно лишний раз доказывать то, что органам надзора «поповского короля» Карла казались более чем опасными все подтверждения надежд на врага церкви и императора мира Фридриха. Таким образом, мы находим рассказы преследователей об их жертвах. Ужасная волна чумы 1348 года, «черной смертью» наказавшая население Европы и вызвавшая новое движение бичующихся с путанными ожиданиями конца света, была самой опустошительной, но далеко не последней в средние века. С 1368 по 1369 года была особенно затронута Тюрингия, которая вместе с другими веттинскими землями была более чем какая-либо германская страна объята другой страшной эпидемией, язычеством. Для истории легенды о Фридрихе представляет определенный интерес, что предводителю германских бичующихся в 1368/69 годах, Конраду Шмидту, одним католическим комментатором его «пророчеств» было сказано, что тот может считаться «королем Тюрингии» и «императором Фридрихом». Дату Страшного Суда он назначил на определенный день 1369 года. До этого дня он не дожил, так как был сожжен незадолго до этого вместе со многими его сподвижниками.

Его «откровения» в Тюрингии упрямо существовали у «тайных членов секты хлыстов» (криптофлагеллантов) на протяжении 14 и 15 веков и даже в 16 веке. В различное время они ожидали начала мирового суда, к которому должен был объявиться Конрад Шмидт. В 1414 году в Зангерхаузене бичующиеся называли Антихристом уже всю католическую церковь. Вместо императора-спасителя должен был явиться пророк Илия в образе нового пророка Конрада Шмидта и победить Антихриста. Если этот «новый пророк» действительно выдавал себя за Фридриха II, то только потому, что в Тюрингии ожидания конца света были теснее связаны с возвращением императора Фридриха, чем в других областях Германии.

«Пилигрим», который согласно Иоганну фон Винтертуру и Освальду Писателю являлся «крестьянам», уже в качестве живого императора раннего средневековья посетил важные имперские крепости – теперь руины -, чтобы закрепить или обновить в тех областях свою власть. Так повествуют более поздние хронисты, не вдаваясь в подробности. Настоящие локальные сказания распространились вокруг горы Доннерсберг около Кайзерслаутерна, горы Унтерсберг около Зальцбурга и прежде всего в районе руин имперской крепости Киффхаузен.

Старейшая ссылка на легенду о Фридрихе, относящуюся к Кайзерлаутерну, датируется временем незадолго до 1500 года. Там написано: император умер в тайном месте, так что никто не знает, действительно ли он мертв. «И по сей день в некоторых местах ходит легенда о том, что он еще живет на Западе империи, недалеко от Кайзерлаутерна». В сказании говорится не о созданном Фридрихом Барбароссой пфальце в лесу «Лутара», а о скалистой горе севернее города, Доннерсберге. Там Фридрих II занял место Водана, который много веков назад как бог ветра выехал оттуда со своим «яростным» войском душ и все время возвращался в гору. Насколько далеко простирались желания и ожидания этого «императора Фридриха», определить нельзя. Легенда Унтерсберга дошла до нас в таком же неопределенном виде, и здесь корни также надо искать в древних мифологических представлениях о царстве душ, находящемся в горe. Старейшее описание покоится на мнимых россказнях простого человека из Райхенхалля о своем пребывании там. Только через долгое время этот Лазарь Айцнер смог рассказать, что с 9 по 14 сентября 1529 года показывал ему босоногий монах, строго велевший молчать об этом 35 лет. Устно передававшиеся фантазии были обработаны для печати одним католическим «народным писателем» лишь в 18 веке. Если верить этому, то Айцнер видел в Унтерсберге «императора Фридриха», «который однажды исчез на Вальзерберге», а с ним и других старых императоров, королей, князей и рыцарей, господ и слуг, «которые спасут христиан во время конца света и защитят их». Нет ли здесь созвучия с легендой Освальда Писателя? О реформах церкви и государства здесь речи не идет. Позднее Фридрих II все же был вытеснен из мифа Карлом Великим.

Гора «Вальзерберг», названная наряду со сходным по значению «Вальзерфельдом», было в германской мифологии полем последней битвы. На ней зеленеет даже «сухая груша», на которую должен повесить свой щит император-спаситель из самой ранней легенды о Барбароссе. Здесь вряд ли можно узнать старую народную легенду о Фридрихе II. Уже Иоганн фон Винтертур в общих чертах говорил об «императоре Фридрихе», даже если как о «враге священников»; однако через 100 лет в мнимой «Реформации императора Зигмунда» – проекте реформ неизвестного автора 1440 года, которые еще вторили требованиям восставших крестьян 1525 года – появился «граф Фридрих» или «король священников Фридрих», «который должен принести во все страны мир».

Наряду со скупо дошедшей до нас сагой все еще продолжали расцветать пророчества, которые с удивительным упорством делали то одного, то другого Фридриха предметом более или менее мессианских ожиданий.

Особо жесткую проверку терпения и веры народа принесло с собой долгое правление императора Фридриха III (1440-1493), чье имя довело до предела ожидания, шедшие со времен крестового похода Фридриха II, не осуществив их ни на йоту. Этот осторожный Габсбург, по возможности избегавший военных противостояний, был так усердно занят политикой расширения частных владений, формированием будущего мультинационального габсбургского государства, что германские князья смогли нарушить мир и опустошать свои земли в кровавых спорах. Мир и право снова были «смертельно ранены», следуя знаменитому «имперскому шпруху» Вальтера фон дер Фогельвайде, а насилие достигло своего абсолютного апогея. Все это отразилось в сознании народа, когда турки, завоевавшие Константинополь в 1453 году, стали угрожать Европе апокалипсическим набегом как новые «языческие народы Гог и Магог». Особо четкое представление о нуждах и страхах того времени дает «Книга ста глав и сорока уставов так называемого верхнерейнского революционера», ставшая доступной с 1967 года. Этот возникший на пороге 16 столетия, весьма объемный свод реформ анонимного автора, которого Герхард Цшебиц посчитал выходцем из рыцарской среды, первоначально должен был быть посвящен императору Максимилиану (1493-1519), но в течение работы автор решил, что от государства и церкви в существующих неблагоприятных обстоятельствах нельзя было ожидать ни признания, ни доброй воли. Все чаще мрачными апокалипсическими картинами он указывает на то, что «бедный человек» должен помогать себе сам, как уже говорилось в клятвах «Башмака». В качестве народного спасителя в старых и новых пророчествах был заявлен мессия-

Фридрих, который должен был физической расправой покарать правителей, если те не захотят вернуться на путь истинный. До недавнего времени этот свод реформ, доступный оценке лишь по описанию их открывателя (Г. Гаупт, 1893), считался выражением разраставшейся радикализации широких слоев населения перед большой Крестьянской войной, но анализ Цшебицем всех исторических источников доказывает, что известный «спаситель народа» был бы в первую очередь представителем новой власти аристократии. «Таким образом раскрывается хилиазм верхнерейнского революционера, который в значительной степени деактивировал народные массы, как субъективный продукт общественной беспомощности» (Цшебиц). Если посмотреть так, то укоренившееся в науке имя «верхнерейнского революционера» является неправильным по сути. Если в 15 веке множество надежд в предсказаниях опирались на грядущее вскоре царство божественного мира, в котором все власти, виновные в социальных и политических неурядицах, должны были понести заслуженную кару, то социально-революционное вдохновение императорской легенды Иоганна фон Винтертур никогда более не было воплощено в реальность. После 1350 года легенда о Фридрихе лишилась социальной остроты и была идеализирована. Это можно увидеть на примере отпечатанной в 1519 году в Ландсхуте народной книги об «императоре Фридрихе с длинной рыжей бородой». Здесь Фридрих Барбаросса впервые однозначно перенимает функцию императора-спасителя Фридриха. О нем говориться, что он якобы все еще живет в полой горe и однажды вернется назад, чтобы наказать священников и повесить свой щит на сухое дерево. Это дерево он должен затем основательно охранять. Уже одно это добавление ново. Неизвестный автор рассуждает еще более удивленно меланхолически: «Это правда, что дерево будет охраняться.., однако какой из императоров повесит на него свой щит, это знает лишь Бог!» Не кажется ли такой конец выражением неизвестности, содержащейся в новой легенде о Барбароссе?

Сильнее, чем эта народная книга, о старинных надеждах на возвращение врага священников Фридриха напоминает созданная в этот же период народная песня, пусть даже и в «веттинском варианте», которая видела его воплощенным в потомке с тем же именем. Особенно в Саксонии и Тюрингии появление Лютера под покровительством Фридриха Мудрого без сомнения вызвало воспоминания о старинных пророчествах. «Новая прекрасная песнь о пророчествах сивиллы», напечатанная в 1531 году в Саксонии, появившаяся на десятилетие раньше, чествует «герцога Фридриха Саксонского» как покровителя Лютера и в целом как защиту от проклятья Папы. В 18-ти строфах поэт агитирует за актуальные тогда политические цели. Легенду о Фридрихе он использует как благодатную историческую почву:

Он – Антихрист. Упомянутая в названии «сивилла» присутствует только в первой строфе, а именно в качестве провозвестницы пророчества о Карле («о нем она много сказала...»), которое не описывается подробнее, но явно направлено на императора Карла V. Еще более путанным является указание на то, что Антихрист, то есть папа, должен быть отмечен крестом. Однако золотой крест считался отличительным знаком «Фридриха III», с которым некоторые представители династии Веттинов с тем же именем якобы родились на свет. Связанные с этим псевдоиоахимитские пророчества могли подойти как для императора мира, так и для Антихриста.

Такие темные противоречивые предсказания еще долго бродили в умах людей, пока век просвещения не покончил с такими представлениями. Между тем, настоящая народная легенда о возвращении Фридриха II на Киффхаузен была действенная и в конце концов осталась единственной.

Предыстория легенды Киффхаузена снова уводит в сферу ранних иоахимитских ожиданий конца света, в которых Фридрих II «или один из его потомков» исполнял роль Антихриста, превратившуюся под влиянием дружественных Штауфену интерпретаторов в роль императора-мессии. Когда в 1268 году вместе с Конрадином умер последний законный наследник трона Штауфенов, надежды непреклонных иоахимитов сконцентрировались на втором сыне единственной оставшейся в живых законной дочери императора, Маргариты, а позднее, как уже говорилось, на сыне дочери короля Манфреда, Констанции Арагонской. После того, как Маргарита двенадцатилетним ребенком была «брошена» ее женихом, Германом II Тюрингским, через три года она была обручена с двухлетним (!) Альбрехтом Тюрингским, за которого вышла замуж в 1256 году, когда ему исполнилось шестнадцать. В 1262 году Альбрехт стал ландграфом. Брак с представительницей рода Штауфенов, старше его на одиннадцать лет, был весьма выгодным для него из-за солидного приданого в 10000 марок серебром. Так как Гогенштауфены ко времени заключения брака вряд ли могли располагать такой суммой наличными, на приданое были пожертвованы земли по реке Плейсе и свободный имперский город Альтенбург. После десятилетнего брака Альбрехт влюбился в юную фрейлину и из-за своего в высшей степени нерыцарского отношения к жене и их четырем детям получил прозвище «испорченный», то есть «невежественный». В 1270 году Маргарита вынуждена была бежать из Вартбурга, так как на нее планировалось покушение. В горе от разлуки с мужем она укусила своего второго сына, Фридриха (род. 1257), в щеку – во всяком случае долгое время он звался «Фридрихом с укусом»; однако в историю он вошел как «Фридрих Смелый». Маргарита бежала во Франкфурт на Майне, который выказал себя особенно дружественно по отношению к штауфенскому дому. Через несколько недель ландграфиня все же умерла в возрасте 41 года. За год до этих событий, вскоре после казни Конрадина, итальянские гибеллины выдвинули кандидатуру Фридриха Смелого на сицилийский трон. Соответствующий литературно стилизованный «манифест» был обращен к его деду, Генриху Сиятельному Тюрингскому. Там содержались указания на «предсказания» и «оракула пророков», в соответствии с которыми «Фридрих III» был призван уничтожить Карла Анжуйского и его род, чтобы возродить империю Фридриха II. В это время ко двору Веттинов по достоверным источникам действительно прибыли итальянцы. Возможно, «пророчество» 1269 года в Эрфуртской хронике можно свести к такого рода пропаганде. Это предсказание гласило, что Фридрих III должен раздвинуть свое правление до границ мира и лишить власти Папу. В 1269 году Фридрих Смелый появился в грамотах, составленных в честь двенадцатилетнего Веттина, как «Фридрих III, король Иерусалима и Сицилии, герцог Швабии, ландграф Тюрингии, пфальцграф Саксонии».