Чтение онлайн

— Мыслеформа такая, — ответила она. — Когда эмоции зашкаливают, особенно негативные, Ирия может их материализовать. Сильный испуг — и появляется страх. Сильный гнев — и приходит вот такая тварь. Она питается эмоциями, пока не сожрёт носителя дотла. А потом ищет новую жертву.

— А если носитель успокаивается? — спросил я.

— Тогда ей жрать нечего, — Виола развела руками. — И она исчезает.

Захар опустился на траву, сел, обхватив голову руками.

— Простите, — пробормотал он. — Я это… накрыло как-то. Сам не понял. Обидно стало, что мимо такой силы проходим. И понеслось.

Он помолчал, потом поднял на меня глаза.

— Командир, а если бы тебя рядом не было? — спросил он тихо. — Я бы там и остался под этим облаком?

— Скорее всего, — кивнул я.

Захар сглотнул, провёл ладонью по лицу.

— Научи, — выдохнул он. — Как ты это делаешь? Как чувства эти контролировать? Я не хочу больше так. Самого себя боюсь.

Я посмотрел на него: парень горел. Это было видно по глазам, по тому, как сжались кулаки, как напряглось всё тело. Хороший настрой, с таким работать можно.

— Научу, — кивнул я. — Но сначала нам поесть надо. И тебе в норму прийти, — я перевёл взгляд на Виолу, которая укладывала разбросанные вещи в свой рюкзак. — Виола, что с едой?

— Поесть есть, — ответила она и махнула рукой вперёд. — Но лучше привал чуть дальше сделать. Вон у того среброкора.

Я посмотрел в ту сторону, куда указала Виола: метрах в ста от нас, чуть выше по склону, возвышалось дерево. Огромное, раза в три выше своих соседей, с мощным, в десяток обхватов стволом. Кора у него была необычная — серебристая, с металлическим отливом, и на солнце она переливалась, будто жидкое серебро. Формой оно напоминало дуб — такие же раскидистые ветви, такая же мощная крона. Только размеры запредельные. Невероятно.

— Хорошо, идём, — сказал я. — Захар, надевай рюкзак.

Захар послушно поднялся, закинул рюкзак на плечи. Мы с Виолой тоже надели рюкзаки и двинулись к дереву по тропинке, которая петляла между корней, торчащих из земли, будто гигантские змеи.

— Ну так как управлять чувствами? — нетерпеливо спросил меня Захар.

— Смотри, — начал я. — Ты же ходить умеешь?

— Ну да, — Захар пожал плечами. — Все умеют.

— Это значит, что ты управляешь ногами, верно?

— Верно.

— Вот. А теперь представь, что взрослый мужик не умеет ходить, а ползает по земле, как младенец.

— Ну…

— А чувствами своими управлять — это то же самое, что ходить. Ты, наверное, считаешь, что раз эмоции внутри, значит, они сами по себе, и ничего с ними не сделаешь?

Захар слушал внимательно, даже шаг замедлил.

— Да, так и считаю… — протянул он. — А управлять-то как? Когда оно накрывает — волной идёт, я даже понять ничего не успеваю.

— Сначала просто отмечай, — сказал я. — Как только чувствуешь, что внутри закипает — скажи себе: «ага, понеслось». Не пытайся давить, не борись. Просто отметь: вот оно, пришло.

— И всё?

— Нет. Дальше — смотри на это со стороны. Как будто ты не внутри, а рядом стоишь и наблюдаешь. Вот злость. Вот обида. Вот страх. Они есть, но это не ты. Ты — тот, кто на них смотрит.

Захар нахмурился, переваривая.

— Со стороны на себя? Как это?

— Ну да. Ты — зритель в зале, который смотрит кино с собой в главной роли. Просто смотришь на себя со стороны.

Он шёл и молчал. Видно было, что ему сложно было понять этот психологический приём.

— Тренируйся, — сказал я, заходя под крону гигантского среброкора. — Начни с простого: заметил — отстранился. Остальное придёт. Иначе подохнешь тут, если один останешься.

— Хорошо, командир, — сказал Захар. — Буду тренироваться, будь уверен — такого мне больше не надо.

Я кивнул ему, прислушиваясь к своим чувствам. Под его ветвями среброкора было всё совсем по-другому. Воздух здесь не давил, как в лесу, а струился — мягко, ровно, будто я попал не под дерево, а в огромный невидимый купол. Энергия текла спокойно, без хаотичных всплесков, которые я чувствовал на открытой местности. Исчезло ощущение, что Ирия давит со всех сторон. Здесь было надёжно. Уютно, если можно так сказать про место под гигантским деревом в чужом мире.

Я подошёл ближе и положил ладонь на ствол. Кора оказалась тёплой, чуть шершавой, и от неё шла та же ровная, мощная пульсация. Я глубоко вдохнул, и эфирное тело отозвалось сразу — энергия втекала в меня быстрее, плотнее, чище. Хорошее место.

— Привал, — скомандовал я, скидывая рюкзак и расправляя затёкшие плечи. — Виола, организуй ужин.

Захар тоже скинул рюкзак и рухнул на мох, вытянув ноги. Виола деловито вытащила из рюкзака лепёшки и флягу с водой.

— Ешьте. Только медленно, чтобы усвоилось хорошо, — сказала он, протягивая нам с Захаром лепёшки, — а то еды мало.

Я взял лепёшку, отломил кусок, отправил в рот. Рассыпчатая, с лёгким привкусом трав — то ли чабрец, то ли что-то похожее. Вкусно. Даже очень.

— Неплохо, — кивнул я, прожевав. — Вполне съедобно, особенно по сравнению с супом на руднике. Ты, оказывается, не только по тварям стрелять умеешь, но и готовить. Талант.

— Рада, что угодила, ваше благородие, — фыркнула Виола. — Может, ещё постелить? И спеть колыбельную на ночь?

— Постелить не помешало бы, — серьёзно ответил я, жуя. — А петь не надо, я и так достаточно за день настрадался.

Виола закатила глаза, а Захар поперхнулся лепёшкой, которую он чуть ли не целиком засунул в рот. Я отпил из фляги: вода была холодной, чуть сладковатой — видимо, из какого-то местного источника.

— Слушай, а с охотой тут как? — спросил я, кивнув в сторону леса. — Когда припасы закончатся, чем питаться будем?

Виола откусила кусок лепёшки и прожевала, прежде чем ответить.

— Сложно, — ответила она, косясь в сторону леса. — Зверей здесь мало. Те, что есть — либо слишком быстрые, либо слишком опасные.

— А птицы? — спросил я и посмотрел вверх, откуда доносились звуки, похожи не стеклянный перезвон.

— Птицы умные, — Виола повела плечом. — Их просто так не подстрелишь.

— А фрукты? — спросил я, отряхивая руки от крошек.

— Если знать места, — вздохнула Виола, доедая лепёшку, — то можно найти плодовые деревья в местах с нестабильным фоном. Но они редко встречаются.

Я кивнул, запоминая. Значит, с пропитанием тут не просто. Ладно, будем решать по ситуации.

Я откинулся спиной к стволу среброкора. Кора была тёплая, чуть шершавая, и от неё шла ровная, успокаивающая пульсация. Я прикрыл глаза и потянул энергию. Эфирное тело откликнулось сразу — оно заметно окрепло за последние часы. Ирийский воздух делал своё дело: плотный, насыщенный, он втекал в меня сам, без усилий. Я чувствовал, как мои поля расширяются, как становятся упругими, как наливаются силой.