Чтение онлайн

Я фыркнул, не сдержавшись, и рассмеялся. Гелиос тоже усмехнулся, качая головой.

– Город назван в честь основателя, – пояснил паладин. – Князь Бобров правил этими землями хрен знает когда.

– Жаль, – вздохнул Кашкай. – Я надеялся увидеть бобров в одежде, торгующих на базаре. Духи говорили, что здесь будет интересно, видать я не правильно понял их слова.

Мы направились на окраину города, туда, куда указывал Гелиос, и чем дальше мы ехали, тем хуже становился район. Дома беднели, улицы пустели, в воздухе появился запах чего-то химического, едкого, разъедающего ноздри и заставляющего глаза слезиться.

Наконец мы остановились перед странного вида ангаром. Огромное здание из ржавого металла и покосившихся досок, из щелей которого валил дым, а изнутри доносился мат, такой отборный и разнообразный, что я невольно залюбовался творческим подходом к ругательствам.

Я спрыгнул с верблюда и подошёл к ржавым воротам, на которых висела табличка с выцветшими буквами: «Алхимическая мастерская Архимеда. Взрывоопасно. Не курить. Не стучать громко. И вообще валите нахрен!»

Усмехнувшись я постучал. Не громко, просто пару раз ударил ногой в жестяную дверь. Ждал минуту, может, полторы, слушая, как за воротами кто-то ругается, роняет что-то с грохотом и топает к выходу, бормоча себе под нос проклятия в адрес всех гостей, которые мешают работать.

Ворота распахнулись, и передо мной предстал старик. Всклокоченный, с волосами, торчащими во все стороны, будто его ударило током. В огромных очках с такими диоптриями, что глаза за стёклами казались размером с блюдце, выпученные, уставившиеся на меня с выражением человека, которого оторвали от похода в туалет.

Он смотрел на нас секунд десять, переводя взгляд с меня на Кашкая, потом на Гелиоса, потом обратно на меня, и наконец спросил голосом деревенщины, который гордился своей неотёсанностью:

– Чаво надо?

– У меня есть заказ, – ответил я, стараясь говорить вежливо, потому что опыт работы с клиентами научил меня, что первое впечатление решает многое.

Дед качал головой, разглядывая мою одежду, грязную, рваную, пропитанную потом и песком.

– Ты собя в зеркали давно видал? – спросил он скептически. – Ты ж оборванец. А я токмо для богатеев заказы делаю. Звиняй.

Он начал закрывать ворота, но я подставил ногу, не давая им захлопнуться, и выставил руку назад, щёлкнув пальцами.

– Кашкай.

Шаман тут же швырнул мне бурдюк, звякающий монетами. Я поймал его одной рукой и потряс перед носом алхимика. Старик мгновенно преобразился. Глаза за очками заблестели алчным огнём, губы растянулись в улыбке, которая обнажила пару оставшихся зубов.

– Ну чё, – произнёс он совершенно другим тоном, гостеприимным и радушным, – заходите чтоль. Токмо скотину свою привяжите вон к тому столбу. Эт я про паладина. Хе-хе! – Заржал алхимик и тут же выставил руки перед собой. – Тише святоша, тише. Это была шутка. Верблюда привяжити и заходити. А то перевярнёт чавось, и как жахнет! Потом наши жопы придётся по кускам собярать па фсей пустоши.

Гелиос остался снаружи с Василием Вторым, а мы с Кашкаем прошли через ворота и оказались в самом натуральном алхимическом аду.

Ангар был огромным, метров пятьдесят в длину и тридцать в ширину. Заставлен столами, на которых стояли колбы, пробирки, горелки, чаны, из которых валил пар, и всякие приборы, назначение которых я даже представить не мог. Работали человек десять мужиков лет сорока, потных, грязных, в фартуках, забрызганных какими-то разноцветными жидкостями.

Дед шёл впереди, направляясь к дальнему углу, где виднелась дверь в кабинет, и по пути орал на рабочих, не стесняясь в выражениях:

– Балбес глупай! Ты куды, слепошарый, свои закорюки тянешь?! Хош без рук остаться?! Фархат! Ты чё сток льёшь реагента?! Мы так в трубу вылетим! Бадяж водой то, идиот несчастный!

Он обернулся к нам, явно заметив моё любопытство, и добавил с гордостью:

– Меня еси шо дед Архимед все кличут. Говорят, мол мои штаны во все стороны равны. Но это не точно. Хе-хе!

Он хмыкнул, довольный собственной шуткой, и продолжил идти, оставляя за собой шлейф проклятий в адрес работников.

– Идиоты, – пробормотал он себе под нос. – Без мяне тут всё к чёртовой матери взорвёти!

Мы прошли через ангар, лавируя между столами и избегая луж какой-то дымящейся жидкости на полу, и вошли в крошечный кабинет. Здесь был стол, заваленный грязными кружками с остатками кофе, стопками бумаг и один-единственный стул.

Архимед плюхнулся на стул, который жалобно заскрипел под его весом, снял очки и начал тереть слезящиеся глаза мозолистыми пальцами.

– Ну чё там у вас? – спросил он, водружая очки обратно на нос и глядя на меня выпученными глазами.

Я сел на край стола, потому что других мест не было, и изложил суть:

– Мне нужно, чтобы ты сделал для нас четыре противогаза. А ещё средство, которое можно распылить на десяток метров вокруг и усыпить всех, кто попал под его действие.

Дед почесал затылок, размышляя, а после кивнул.

– Противогазы-то можно, – протянул он. – Да и делать их не надо, у меня этого говна навалом. На опасном производстве, так-то, работаем.

Он пнул ящик, стоящий под столом, и тот выехал в центр комнаты обнажив кучу противогазов, сложенных один на другой.

– А вот с усыплением бяда, – продолжил Архимед, качая головой. – Яж вам не Джон пекарь, лекарь и аптекарь. Усыпляющего газу у меня нету.

Кашкай усмехнулся и произнёс с ухмылкой:

– Ты не лекарь, пекарь и аптекарь, зато бухарь, пахарь и трахарь?

Оценив шутку Дед усмехнулся в ответ.

– Агась. Тип того, – кивнул он. – А вам на кой-вообще усыплялка эта? Грабануть чтоль кого решили?

Я пожал плечами, не видя смысла скрывать очевидное.

– Ага. Тип того.

Архимед вздохнул и почесал бороду.

– Так-то эт не моё дело, – сказал он философски. – Творите, что хотите. Главное, меня не трогайте, а то отравлю нахрен.

Он улыбнулся, но в этой улыбке не было ни капли дружелюбности, только неприкрытая угроза, и я понял, что старик не шутит.

– Короче, – продолжил он, – усыпить никого не получится, есля конечно вечным сном не ряшите кого одарить. Но есть у меня один растворчик. Ежали его распляскать, то у всех, кто вдохнёть, такая аллергия будеть, что стануть кашлять и чихать, как припадошные. Глаза слезиться будут, нос течь. Корочи, драться никто не смогёт, эт точно.